Он устал, оттого что девушка–ворон опиралась в основном на него, — видела Руся. А потому начал хромать на ту ногу, которой две недели назад больше всего досталось от упыря. И тогда, благо Карина пока ни о чём не подозревала и, кажется, до сих пор находилась под заклятием времени, хоть и коснулась его слегка, Руся осторожно, используя повороты лестницы, постаралась взять её вес на себя. Последнюю лестницу преодолевали — воронушка, которую Руся уже полностью тащила на себе, опять ничего не соображала, а Митя цеплялся за перила и громко выдыхал. И Руся подумала так, как наверняка подумала бы её бабуля: «Мальчишку только–только на ноги подняли, а уже такую тяжесть таскать заставили!» И как там бабуля? Наверное, уже спать легла. Так подумалось, когда они прошли мимо бабулиной квартиры.
Митя открыл дверь в квартиру Данияра — на тот раз тот оставил ему ключи. Руся немедленно взвалила на своё плечо руку воронушки и потащила дальше: та опять начала как–то странно двигаться, обводя отстранённым взглядом потолок и стены. Правда, когда минули прихожую, она собралась с силами и довольно–таки на твёрдых ногах, почти не опираясь на Русю, прошествовала к дивану. Куда её Руся с помощью Мити и сгрузила.
— Я за чаем, — вполголоса сказала Руся Мите.
— А мне? — выдохнул тот.
— На всех сделаю, — ободряюще кивнула девушка и убежала на кухню, на которой за две недели освоилась неплохо.
А когда вернулась, воронушка и Митя сидели всё так же: она — на диване, он — у стола. Поставив на стол поднос с чашками и бутербродами, Руся первым делом понесла чай Карине, зная, что Митя сам возьмёт всё, что ему нужно.
— А ты кто? — неожиданно неприязненно спросила Карина у неё. — Я так поняла, что здесь все вороны, кроме тебя?
Поскольку воронушка смотрела в этот момент чуть выше Русиных глаз, девушка сообразила, откуда такой вопрос. Голова — волосы, необычно перевитые с золотистыми ленточками. Чуть не фыркнув, Руся почти наивно ответила:
— А я им помогаю. Чтоб голодными не остались.
И отвернулась, пряча улыбку, пошла к столу. Митя глядел на неё обалдевшими глазами. Открыл рот, наверное — спросить, почему она не сказала, что посредница. А потом откинулся на спинку стула. Понял, почему ей не хочется объяснять воронушке?.. Ничего себе, кстати — воронушка. Да она целая акула!.. Ишь, не нравится ей, что среди воронов затесался кто–то — не ворон! Сама ещё в себя не пришла, а уже… критикует.
— Пойду — ещё бутербродов наделаю, — тихо сказала Руся Мите.
Но Карина услышала и с неожиданным презрением окликнула:
— Так ты прислуга здесь, что ли?
— Сама ты прислуга!.. — вырвалось у возмущённого Мити. — У этих — у алконостов!
— Ты!.. — взвилась девушка–ворон.
Пока она, чуть не заикаясь со злости, пыталась найти слова ответить что–то агрессивное парнишке–ворону, Руся хотела было её успокоить, думая про себя: «А ведь Митя–то прав насчёт тебя!» Но не успела ни слова сказать, ни даже шагу ступить: в комнату вошли мужчины.
— Карина, как ты себя чувствуешь? — сразу спросил Данияр, с тревогой взглядывая на воронушку. — Головокружение есть?
— Нет! — буркнула та, глядя исподлобья на всех.
— Руся, пойдём — без тебя никак, — хмуро сказал Александр Михайлович. — Поговорим с Зеркальником. Может, он видел, кто был у почтовых ящиков.
— А что там? — примирительно улыбнувшись Мите в дверях из комнаты и выходя следом за мужчинами в прихожую, спросила Руся.
— Кто–то подложил в мой ящик бумаги Всеволода.
И только сейчас Руся заметила в руках Данияра пачку бумаг. Забыв обо всём, она поспешила за мужчинами: Александр Михайлович заглянул в комнату, кивнул удивлённой (мельком заметила Руся) Карине и тоже пошёл с уходящими. Руся сначала тоже удивилась: а он–то почему не остался? Но вспомнила: во–первых, сторожить посредницу — мало ли. Во–вторых, он до сих пор с детским восторгом воспринимает появление нечистиков, хотя и старается спрятать свои чувства и уже не один раз видел и Зеркальника, и барабашек… Митя, наверное, обиделся, что ему приходится сидеть с Кариной. Ничего. Как только Зеркальник покажет, кто принёс бумаги, Руся уведёт парнишку–ворона на балкон — и они поболтают с барабашками: те знают множество интереснейших (и абсолютно не нужных взрослым воронам) историй про жителей дома.
Александр Михайлович побежал по лестницам быстрей всех, а Руся вздохнула: жаль, бабулин дом старенький и всего лишь в пять этажей! Был бы лифт — насколько легче было бы и с перемещением воронушки, и с перебежками… А потом она подумала: «Может, не надо было оставлять Митю с Кариной наедине? Переругаются ещё без нас…»
Подъезд ночью привычно для ночных путешественников был не похож на дневной: мало того — пустынный, так ещё и редкозвучный. Чаще за подъездными окнами проедет машина, чем из чьей–нибудь спящей квартиры донесётся какой–нибудь звук.
