Утром конь стоял, температура спала. Я дал ему немного воды и ушел на виноградник, где началась летняя обрезка лозы, предупредив домашних, чтобы ни в коем случае не кормили и поили коня. Вернулся после обеда с тючком свежего сена, привезенного откуда-то с верховий Евфрата. От него шел приятный луговой аромат. Конь к тому времени жалобно ржал, требуя воды. Напоил его и дал свежее сено.
Через неделю я вывел из конюшни жеребца, получившего культовую кличку Буцефал. Он спокойно ступал на передние копыта. Я отправился с неоседланным за городские ворота, прогулялся до целины, на которой почти вся трава была общипана под корень овцами, выпустил, спутанного, пастись. Что-то он находил, скубая шумно, с азартом. На обратном пути прошел с жеребцом до берега реки Евфрат, где разрешил напиться вволю и постоять в воде, пока не размокнет и отвалится прилипший навоз, который он сам произвел и на котором отлеживался в первые дни болезни. После чего протер тело коня пучком мокрой соломы. Лошади не очень любят скребки, щетки, а вот на мочалку из сена или соломы реагируют с благодарностью, трутся головой о руку. В город въехал на нем охляпкой. Мечтал встретить по пути предыдущего хозяина коня, но не срослось. Уверен, что купцу передадут, как он лоханулся, продав здорового жеребца за гроши.
22
За теплый сезон я смог сделать три укоса сорго. Мог бы и четыре, но в последний раз запахал его, как сидерат. С навозом здесь проблемы. Точнее, в Вавилоне проблемы со всем, что связано с полеводством и животноводством. Только сады и некоторые огородные культуры дают хорошие урожаи. Первый укос сена оставил себе для мула и коня, а следующие два продал почти в три раза дороже, чем ячменную солому, выход которой за сезон на порядок меньше. Выгодная культура. Повторю года через два-три. На зиму посеял пшеницу. У нее урожайность выше, редко бывает здесь в продаже и стоит на треть дороже, чем ячмень.
С оливкового сада и виноградника собрал в первый раз сто восемьдесят четыре билту репы, а во второй — сто семьдесят два. Первый почти весь продал по цене один шиклу за шесть билту. Во второй раз столько же давали за семь. К тому времени в Вавилон привезли урожай из провинции. Все равно только одной репой отбил все расходы на поле, сад и виноградник и остался в наваре, а сорго пошло суперпремией. На холодное время года ничего там не посеял. Пусть земля отдохнет, пропитается влагой.
Себе оставил немного репы из второго урожая на питание людям и животным. Скармливал ее двум свиньям, которых держали до холодов, и понемногу давал коню и мулу, чтобы разнообразить рацион. Сено из сорго сперва скармливал только длинноухому. У некоторых сортов, особенно у молодых растений, а именно такие я и косил, может быть много синильной кислоты в листьях и стеблях. Мул трескал сено с бо́льшим удовольствием, чем порядком надоевшую ячменную солому, и оставался жив и здоров. Тогда я начал помаленьку подкармливать коня, постепенно увеличивая дозу. Даже если в сене имеется небольшое количество синильной кислоты, на нее должен был уже выработаться иммунитет.
Постепенно у меня начали налаживаться отношения с наложницей Лале. Сперва воспринимал ее чисто, как объект для сексуального удовлетворения. Сердце принадлежало другой женщине. Наложница чувствовала это, но помалкивала, старалась угодить и днем, и ночью. У женщин сейчас нет права голоса в таких вопросах, а у рабыни и подавно. Их задача — производить детей. Постепенно образ Инаэсагилирамат затирался, и я все больше привыкал к Лале. После родов она стала эмоциональнее. В наших ночных развлечениях появилась острая приправа, которая понравилась обоим. Я заставил ее брата Дараба после возвращения из школы передавать все полученные знания сестре, кроме ударов розгой по ладоням, чтобы она тоже научилась читать, писать и считать. К моему удивлению, Лале быстрее схватывала, чем брат. Она легче запоминала и красивее выдавливала на мягкой глине клинописные знаки. Наверное, и это повлияло на мое отношение к Лале. Получилось прямо по поговорке «стерпится — слюбится».
На холодное время года лодку перевезли в мой дом в пригороде, где жил Хашдая с семьей. Я иногда рыбачил с берега на удочку или спиннинг, чтобы обеспечить большую семью свежими усачами, щуками, карпами, сазанами… С тех пор, как обзавелся лошадью, начал выезжать на охоту. Застоявшийся в конюшне Буцефал относился этому с радостью. Каким-то образом он понимал, когда именно я приходил в конюшню, чтобы отправиться с ним в путь. За день я мог зайти несколько раз по другим делам, и он не реагировал, но когда я появлялся, чтобы вывести во двор для седловки, тут же начинал дергаться, издавать короткие радостные звуки, напоминающие скомканное ржание.
