— Выступаем послезавтра утром. С собой иметь продовольствие на месяц. За это время должны присоединиться к мидийской армии, и нас возьмут на довольствие, — проинструктировал Белшун.
24
Наш отряд направился к Ниневии, где должен был встретиться с армией под командованием Куруша. Теперь город, точнее, то, что от него осталось, находится на территории Мидии. Я не узнал Ниневию. Она напомнила мне разрушенный Вавилон, мимо которого я проплывал в конце предыдущей эпохи. Им отмщение — и они воздали. Несмотря ни на что, там еще обитали люди, которые спрятались, завидев наш отряд. Мы расположились выше по течению реки Тигр на холме возле ручья, впадавшего в нее. Там через четыре дня и встретились с мидийской армией.
Она прошла мимо нас по дороге на северо-запад. Впереди скакала тысяча всадников, одетые в кожаные штаны по скифской моде, которые называют анексеридами, и к правому плечу прикреплен розовато-красный кантуш — шерстяной плащ с капюшоном в виде остроконечного колпака из шерстяной материи, сейчас свободно свисающий. Следом шагала тяжелая пехота. Все в металлических шлемах, пластинчатых доспехах, свисающих розовато-красных кантушах и шерстяных штанах в темно-серую и светло-серую широкую косую полосу.
Колесницу Куруша окружало каре из тысячи воинов с копьями подтоком вверх, который, как и «яблоко», расположенное ниже наконечника, были из блестящего желтого металла. Правитель, которому сорок семь лет, сидел под бордовым навесом на высоком троне из красного дерева, одетый в головной убор из белого войлока, напоминающий кастрюлю без ручек, вавилонскую тунику цвета ультрамарин (не зря я старался!) и, несмотря на жару, пурпурный кантуш и черные кожаные штаны и обутый в темно-синие туфли-лодочки. В ушах длинные золотые серьги с крупными лазуритами, на запястьях золотые браслеты шириной сантиметров семь и на поясе ремень из круглых золотых блях с кинжалом с рукояткой из слоновой кости в золотых ножнах. На вид добрый дедушка. Как не вязался его облик с великим полководцем, каковым объявят после смерти!
За ним скакала еще одна тысяча всадников в хороших доспехах и с розовато-красными кантушами. Судя по виду и кривой посадке, это персы, у которых верховая езда до захвата Экбатаны не числилась среди обязательных навыков для состоятельного мужчины, предпочитали перемещаться в повозках. За ними двигалась конница из других народов, снаряженная и одетая по достатку. Часть была копейщиками, часть лучниками, часть имела смешанное вооружение. За ними шла, не держа строй, обычная тяжелая пехота, у которой кантуши светло-коричневого цвета, а потом из других племен, обмундированная и вооруженная, как попало. Следом шагала легкая. Мидийцы представлены лучниками с коричневыми кантушами, а остальные племена — еще и пращниками и метателями дротиков. За ними топали саперы и тянулся обоз из волов, запряженных в арбы, одногорбых верблюдов, вьючных лошадей, мулов и ослов.
Мидийская армия делится на десятки тысяч, которые носят название байварабам, а командир — байварапатиш, тысячи — хазарабам и хазарапатиш, сотни — сатабам и сатапатиш и десятки — датабам и датапатиш. У каждого командира есть помощник (пасча), который командует половиной подразделения и называется пасчадата(сата, хазара, байвара)патиш. Командир гарнизона города приравнивался по званию к тысяцкому, но назывался дегель (штандарт). Само собой, полный штат был только в личной охране правителя, а остальные подразделения укомплектованы процентов на шестьдесят-восемьдесят.
Мы пристроились за обозом. Часа за три до темноты встали на ночевку. Белшун ушел к шатрам, в которых ночевали Куруш и старшие командиры, доложил о нас. Вернулся с пухлым персом-хазарапатишем, который командовал хазарабамом, набранным из добровольцев, осмотрел три с лишним сотни наших тяжелых пехотинцев и включил их в свое подразделение, назначив Белшуна пасчахазарапатишем, и узколицым тощим длинным мидийцем Гироедом, командовавшим конной сатабамой, который взял нас восьмерых в свое подразделение, назначив меня датапатишем над вавилонянами то ли потому, что имею лучшие доспехи и коня, то ли потому, что вооружен и пикой, и луком. Мы отправились за ним к тому месту, где на краю лагеря располагалась неполная сотня (с нами семьдесят один человек). Лошадям, которых держали на длинном поводу, привязанному к вбитому в землю колу, но так, чтобы не смогли сцепиться друг с другом, было выдано по охапке ячменной соломы, а наездникам — по чаше (один литр) муки и два куска вяленой баранины, твердой, как камень, похожей на бастурму, и чаше оливкового масла и гороха на пятерых. У персов сутки тоже начинаются ночью, так что это и на следующий день, распределяй, как хочешь.
