— А я удивлялся, почему мне все время привозят кислятину, а не такое вкусное вино⁈ — сознался он. — Значит, будешь угощать меня, когда приеду в Вавилон. Я прикажу, чтобы тебе выделили землю под большой виноградник.
— Первое вино будет только через шесть лет после посадки лозы, — предупредил я.
— Я собираюсь жить долго! — хвастливо произнес шахиншах.
Типичное заблуждение дорвавшихся до неограниченной власти. У них появляется уверенность, что время и законы природы тоже будут выполнять их приказы.
— Вавилоняне предложили мне или моему сыну стать шахом, — поделился он. — Что скажешь?
— Надо соглашаться. Пусть станет твой сын. Иначе они найдут кого-нибудь другого, и этот человек в один прекрасный момент решит, что он может быть самостоятельным правителем, и придется захватывать Вавилон еще раз, — ответил я.
— Тогда моему сыну придется сидеть здесь все время, а это может ему повредить, — возразил Куруш.
— Не обязательно. Камбуджия должен пробыть здесь до праздника Хагмук, когда его изберут правителем, и еще немного, сколько пожелает, а потом может много лет не появляться, как делал Набунаид. Для избрания нового правителя нужно в этот день присутствие старого или его смерть, — проинформировал я и подробно объяснил, как происходит ритуал.
— Как у них все сложно! — воскликнул шахиншах. — Неудивительно, что их царство стало таким слабым!
— Вавилон — это царство в царстве. Он живет по своим законам, вырываясь из рук слабого, переходя на сторону сильного и предавая всех, когда это можно сделать безнаказанно. За ним нужен глаз да глаз, — поделился я.
— Вот я и хотел поговорить с тобой об этом. Я оставлю здесь главным командиром Угбару. Он смел и верен, но не силен в вавилонском коварстве. Будешь его помощником, — предложил Куруш.
— Это для меня большая честь, но я не люблю управлять чиновниками, влезать в их склоки. Мне больше нравится быть свободным, чтобы в любой момент мог присоединиться к твоей армии и отправиться в поход, — мягко отказался я. — Зато у меня есть шурин Дараб, арий по национальности. Он в детстве с матерью и сестрой попал в плен к Набунаиду, был привезен в Вавилон. Я купил их. Сестра стала моей женой, родила мне сына и дочь, а ему я дал прекрасное образование, как юноше из богатой вавилонской семьи. Он умен, знает местных и недолюбливает их, как всякий арий, так что будет хорошим помощником Угбару. Если вдруг возникнут слишком сложные для них вопросы, присоединюсь я.
— Я должен как-нибудь наградить тебя, — стоял на своем шахиншах.
— Назначь меня персом, — попросил я.
Он улыбнулся и махнул рукой:
— Ты и так перс!
О кандидате, которого Набуаххеиддин пытался протолкнуть на это место через меня, даже не заикнулся. Самому богатому вавилонянину скажу, что его протеже отмели сразу и без объяснений. Умманманда — что с них возьмешь⁈ Шахиншаху Курушу тоже незачем знать, что я веду собственную игру, что на этом посту мне нужен человек, который будет блюсти мои интересы, а не мидийской или вавилонской верхушки.
52
Набунаид сам приехал в Вавилон и сдался на милость правителю Мидийской империи. После поражения он отсиживался в Борсиппе. Когда враги заняли столицу, понял, что сопротивляться дальше бессмысленно, и прибыл со склоненной головой. Как ни странно, Куруш не убил его, а отправил руководить провинцией Кармания в юго-восточном углу империи. Там проживали арии, которые уж точно не пойдут воевать под знаменами вавилонянина. Мне подумалось, что это назначение — именно то, о чем мечтал Набунаид. Тихое место вдали от дворцовых интриг, похожее на оазис Тейма, где он провел много лет. Что еще надо, чтобы спокойно дождаться смерти⁈
Земельные наделы Набунаида и его приемного сына Белшаррушура были конфискованы новой властью. Из них три финиковых сада были подарены Угбару, два поля под виноградники — мне и одно по моей просьбе — Дарабу, как помощнику белпахати. Остальные получили хазарапатиши из байварабамы, захватившей Вавилон. Их накрепко привязали к этому городу.
На полях моих и шурина был проведен весь комплекс оздоровительных и подготовительных работ. Я оставил свои отдыхать до весны, когда посажу виноградные черенки и отводы, а Дараб засеял пшеницей. Ему нужны деньги, чтобы купить собственный дом. Я отпустил его вместе с женой и детьми на свободу и, как следствие, самообеспечение. Пока что они живут в административном доме на территории Южного дворца, куда перебрались Камбуджия и Угбар после отъезда шахиншаха в Экбатану.
После смерти Иддинмардука я попытался связаться с Инаэсагилирамат, матерью моего сына Набушумукина. Она не покидала пределов своего дома, а прийти просто так к безутешной вдове сейчас нельзя. Я подкупил ее раба, попробовал через него связаться, но ответ не получил. Решил, что знает, что я принимал участие в избиении пировавших в Южном дворце, поэтому не хочет видеть меня. Нет так нет.
