Мы расположились во второй комнате от входа, освещенной четырьмя масляными лампами, где уже накрывали стол для гостей. Хозяйка лично наполнила и подала нам двумя руками по серебряной чаше с финиковой сикерой. Сперва бывшему тестю, потом мне. Когда я забирал свою, наши пальцы соприкоснулись и наполнились теплым покалыванием. Ина впервые глянула мне в глаза своими темными, как бы из глубины ночи. Разряд был такой мощности, что она сразу потупилась и одернула руки, словно обожглась. Значит, все еще моя. Остальное вопрос времени.
— Как тебе удалось установить такие хорошие отношения с умманманда? — полюбопытствовал Набуаххеиддин, с еле заметной, лукавой ухмылкой наблюдавший за нами, как будто не знал, если не все, то многое.
— Я добровольцем ходил с ними на Лидию, помог захватить Сфард, а позже воевал в их рядах в Систане, — рассказал я. — К тому же, сносно говорю на фарси. Сам понимаешь, больше доверия вызывает тот человек, с которым говоришь на одном языке.
— Да, в самом начале жизни, когда я был беден и возил товары в Сузы, мне здорово помогало то, что говорил на эламитском. Научился от сына соседей, моего ровесника. Сейчас он управляет одним из моих имений, — поделился Набуаххеиддин воспоминаниями.
Мы выпили еще по одной чаше сикеры, обмениваясь ничего не значащими фразами, после чего старик пошел в туалет, расположенный во дворе. Я уверен, что сделал он это специально, чтобы мы могли поговорить.
— Почему ты избегаешь меня? — спросил я свою бывшую любовницу.
— Я не избегаю, просто никуда не выхожу из дома и никого не принимаю. Если ты не знаешь, у меня недавно погиб муж, — сказала она как-то не очень печально.
— Пусть мертвые хоронят мертвых, а живые должны жить, — предложил я и немного приврал, потому что по нынешним меркам тридцать лет — это уже зрелость: — Ты молодая и красивая женщина. Незачем тебе впустую тратить годы. Да и сыну нужен отец. Скоро он перестанет тебя слушать.
— У нас не принято так быстро забывать погибшего мужа, — произнесла она тоном, каким просят, чтобы отговорил дуру от ее бредовых идей.
— Сейчас вернется твой бывший тесть, узнаем у него, — предложил я, после чего перевел разговор на Набушумукина. — Как сын учится?
— Хорошо. Учителя его хвалят. Говорят, в отца пошел… — выдала она и запнулась, смутившись.
— Я тоже учился очень хорошо, но учителя ругали, что балуюсь на уроках, — проинформировал я.
— Шума (короткое от Набушумукин) тоже неусидчивый, — мягко охарактеризовала она избалованного сына и продолжила рассказывать о нем.
Если тебе нечем заняться в ближайшие несколько суток, спроси женщину о ее детях и не перебивай.
Сын оказался легок на помине. Точнее, его привел со двора Набуаххеиддин. Как я понял, для следственного эксперимента.
— Сядь рядом с важным гостем, — подтолкнул он десятилетнего мальчишку ко мне.
— Ты воин? — опускаясь на пуфик рядом со мной, первым делом поинтересовался Набушумукин.
— Когда надо, становлюсь воином, — ответил я.
— А я буду только воином! — глядя с вызовом на мать, пообещал он.
Судя по самодовольной улыбке Набуаххеиддина — я был прав! — и удивленно-восхищенному лицу Инаэсагилирамат, пацан очень похож на меня, если сделать поправку на возраст и усы с бородой.
— Иди во дворе, гуляй там, — приказала мать, что Шума с радостью выполнил, прихватив со стола медовую лепешку.
— Пока тебя не было, мы поспорили с хозяйкой, стоит ли молодой красивой женщине всю оставшуюся жизнь быть вдовой или надо еще раз выйти замуж? Что ты думаешь по этому поводу? — обратился я к Набуаххеиддину.
— Если предлагает достойный человек, то почему ей не выйти замуж за него⁈ — ответил он.
— Поможешь с получением разрешения? — задал я еще один вопрос.
Богатая вдова не может выйти замуж без разрешения совета старейшин ее квартала, на мнение которых могли повлиять родственники мужа.
— Конечно, сделаю, — пообещал Набуаххеиддин.
Видимо, я нужен был ему позарез. При этом мнение бывшей невестки его не интересовало. Впрочем, судя по тому, как повеселела, Инаэсагилирамат была не прочь соединить свою жизнь с отцом своего ребенка.
Брачный договор заключили через два дня на пяти глиняных табличках. На трех из них был перечень имущества, принадлежавшего жене, большая часть которого перейдет после ее смерти сыну от первого брака, а остальное поделено между другими детьми, если таковые появятся, а если нет, то тоже ему. К этому надо добавить то, что досталось Набушумукину после смерти так называемого отца Иддинмардука, а там было намного больше. Если объединить всё, что принадлежало членам моей новой семьи, то я теперь самый богатый вавилонянин.
54
