Замечаю, что за мной следит старший жрец. Он, видимо, догадался, что у меня есть оружие и что я не только переводчик и подсказчик. Наверное, его прямо таки распирает от желания объявить меня святотатцем, но не делает этого, потому что ему, как и мне, нужен новый правитель. Я улыбаюсь краешками губ: служба, что поделаешь. Старый жрец смотрит на меня немного мягче, но не улыбается в ответ: служба, что поделаешь
Камбуджия опускает руки, и мы начинаем спускаться по лестнице. Вниз — это не вверх, но все равно, как только я замечаю, что у моего подопечного сбилась дыхалка, советую отдохнуть на каменной лавке. Он соглашается без разговоров. Перед выходом из дворца я провел с наследником престола инструктаж, показал, что надо делать — прятаться за меня, если вдруг начнется заваруха. Это сильно впечатлило Камбуджию, сразу перестал капризничать, как ранее.
До уровня земли добираемся без происшествий. Можно считать, что бог Мардук одобрил выбор жрецов и городской элиты. Я провожаю нового шарра Вавилонии до паланкина, на котором в каре тяжелых пехотинцев его несут в Южный дворец, расположенный по соседству. Всё, моя миссия закончилась. Дальше за его сохранность будут отвечать другие.
53
Инаэсагилирамат возле храма уже не было, хотя тесть все еще на прежнем месте. Набуаххеиддин самодовольно улыбается, увидев, что направляюсь к нему. Я сопровождал нового шарра во время торжественной церемонии, то есть вхожу в ближний круг правителя. При этом у меня хорошие отношения с самым богатым вавилонянином. Стоявшие у зиккурата внимательно наблюдали за нами, отслеживая мимику, жесты, а кто был рядом и слышал, еще и слова. Набуаххеиддин всячески старался, чтобы они сделали правильные выводы, что он и с новой властью в корешах.
— Ты хорошо выглядишь в этом наряде! Прямо таки решшарри («голова шарра» — чиновник высшего ранга)! — похвалил он.
— Пришлось вырядиться по случаю торжества, — небрежно молвил я, давая понять, что на такую ерунду не ведусь, и спросил: — Куда делась твоя невестка?
— Ушла, не попрощавшись. Она такая своенравная, не слушает меня. Ничего не могу с ней поделать, — ответил Набуаххеиддин и поинтересовался: — Откуда ты знаешь Инаэсагилирамат?
— Делал фреску по заказу твоего сына, чтобы была похожа на нее, — сообщил я.
— Точно! Совсем из головы вылетело! — признался он. — Красивое получилось изображение и такое реалистичное. Первое время, как зайду к ним, казалось, что Инаэсагилирамат смотрит свысока на меня. Потом привык, перестал замечать.
— Наверное, подновить надо, — высказал я предположение. — Давай навестим, посмотрим?
Самый богатый вавилонянин глянул на меня так, будто наконец-то нашел решение загадки, которая мучила его несколько лет, хмыкнул самодовольно и согласился:
— Почему не сходить⁈ Давай навестим родственницу. Надеюсь, не прогонит нас в праздничный день
В Хагмук заведено принимать и угощать всех, кто придет в дом. Обычно навещают только родственники, друзья, хорошие знакомые. К богатым могут припереться нищие, попрошайки. Таких дальше порога не пускают. Рабы дают им что-нибудь из еды, выделенной на такой случай, и сразу выпроваживают.
Набуаххеиддин взял меня под руку, как лучшего друга, который помогает старику идти, и мы медленно направились к выходу с территории храма. Все должны были увидеть, что у нас теплые отношения, что самый богатый вавилонянин еще и один из самых влиятельных, хотя, как и раньше, не светится, не привлекает к себе внимания, разве что во время торжественных мероприятий, когда без этого не обойтись.
— Я слышал, что Куруш подарил тебе два поля площадью по полтора буру (чуть более девяти с половиной гектаров) каждое, — закинул Набуаххеиддин.
— Ему понравилось мое вино. Хочет, чтобы я вырастил на участках виноградники. Буду поставлять ему этот благословенный напиток, — рассказал я.
— Это большая честь! — сделал он вывод.
— И ответственность, — подсказал я.
— Одно без другого не ходит, — поделился Набуаххеиддин жизненным опытом. Инаэсагилирамат приняла нас. Наверное, ей доложили, что прибыл тесть с кем-то, не уточнив, с кем именно, а она решила, что с секретарем или кем-нибудь из помощников. Мы миновали первый двор, вошли во второй. Фреска все еще была хороша, и Большая Сестра следила за нами.
Инаэсагилирамат, еще не переодевшаяся после торжественного мероприятия, вышла из двери, якобы ведущей в храм богини Иштар, чтобы встретить важного гостя, увидела меня рядом с ним, собралась было зайти внутрь, но справилась, только наклонила голову, чтобы не видны были глаза. От старого прожженного дельца не ускользнули эти метания. Он еще раз тихо хмыкнул и легонько сдавил мое плечо, за которое держался.
— Решил навестить тебя со своим другом. Он теперь очень влиятельный человек, — сказал Набуаххеиддин.
— Мы знакомы. Он делал нам фреску, — призналась хозяйка дома, старательно не желая встретиться со мной взглядом, и сделала приглашающий жест.
