Поле для сражения выбрали мы. Оно было в проплешинах из засохших болот, поросших тростником и папирусом. Египтянам ничего не оставалось, как принять наши условия. Если не дадут бой, мы пойдем на штурм города, а чем он закончится, ясно даже дуракам. Ранее ассирийцы и вавилоняне захватывали эту страну, продемонстрировав удивительную способность брать самые неприступные крепости. Здесь об этом помнили. Египтяне построились в три линии: колесницы, легкая пехота, фаланга. На флангах были небольшие отряды конницы из лидийских и скифских наемников, меньше тысячи на обоих, так что в расчет их можно не брать. Наша армия образовала две шеренги. Первой была стена из спара — высоких щитов из тростника, за которыми прятались лучники, чтобы стрелять через узкие бойницы. У персов этот род войск развит очень хорошо. Луки средней длины, составные. Стрелы двух типов: легкие тростниковые для стрельбы на дальнюю дистанцию по навесной траектории и тяжелые для поражения прямой наводкой, которые на дистанции метров сто пробивают чешуйчатый доспех. На флангах расположились метатели дротиков и немного пращников из островных греческих полисов, в первую очередь с Крита. Во второй линии стояла тяжелая пехота в центре, набранная из жителей бывшей Вавилонской империи, и многочисленная конница на флангах, позади которой расположились небольшие отряды колесниц, чтобы оперативно заткнуть прорыв врага, ежели таковой случится, или присоединиться к атаке конницы. Часть армии — саперы, моряки с галер и перебежавшие к нам греческие пехотинцы — остались возле Пер Амуна, который километрах в пяти от поля боя, чтобы задержать атаку гарнизона. Вдруг надумает сделать вылазку⁈
Моя хазарабам опять в задних рядах на правом фланге. В ней восемь сатабам, последняя неполная. Позади нас только набранная из жителей Заречья, как ассирийцы и вавилоняне называли тех, кто обитал западнее реки Евфрат. В ней тоже восемь неполных сотен. Хазарапатиша из Халеба. Он более светлокожий и с несемитским, округлым овалом лица. Вполне возможно, что мой потомок. Держится надменно, поэтому я не стал сближаться, узнавать родословную. Иногда неведение избавляет от неприятных эмоций. А то дед-ашкенази, воевавший против фашистов, вдруг узнает, что внук ради денег отплясывает гопака перед бандеровцами.
Греческая фаланга — это наступательное подразделение. Да и из всех участников сражения они самые пассионарные, наверное. Поэтому египетская армия атаковала первой под рев труб и гул барабанов. Как догадываюсь, их звук должен еще и оповестить гарнизон Пер Амуна, что надо ударить нам с тыла. В таком случае моя и стоявшая за нами хазарабам должны будут развернуться и помочь осаждавшим отбить вылазку. Первыми покатили колесницы с грохотом, криками и свистом. Они не изменились с тех давних пор, как я служил в египетской армии, только убрали пехотинца, который бежал следом. Наверное, слишком отставал. Ровного строя не получилось, помешали высохшие болотца. Объезжая их, колесницы притормозили, сбились в несколько групп, которые и накрыли наши лучники по навесной траектории. Казалось, стрелы летят плотным потоком, создавая неповторимый, шуршащий звук, абсолютно не похожий на тот, каким будет в фильмах будущего. Они накрывали большие площади, поражая людей и животных. У первых были металлические шлемы, доспехи, щиты, а у вторых только спереди кожаные нагрудники, поэтому многие получили ранения или погибли. Чем больше летело стрел, тем меньше оставалось в строю колесниц. Уцелевшие развернулись и покатили еще быстрее в обратную сторону, огибая по дуге наступавшую следом пехоту. Их место заняли лучники и пращники. Луки у египтян с двумя наборами плеч, между которыми кладется стрела на две сплетенные тетивы. Они мощнее простого лука, но слабее составного. Лучники обеих сторон стреляли в основном по тяжелой пехоте противника, а не по коллегам на противоположной стороне.
Обмен стрелами продолжался недолго, потому что подошла греческая фаланга с круглыми выпуклыми щитами-гоплонами диаметром сантиметров девяносто и направленными вперед копьями-сариссами длиной метра четыре. Легкая пехота обеих армий убежала на фланги, постреливая оттуда. Наша тяжелая пехота тоже пошла вперед, чтобы встретиться с вражеской в том месте, где между высохшими болотами стояли колесницы с убитыми или ранеными лошадьми. И то, и другое, заставляло греческую фалангу разделяться на части, подставляя для атаки фланги.
