Я все ждал, что мою хазарабам отзовут под Пер Амун. Там бы мы развернулись. Не дождался. Конница правого фланга начала движение вперед, медленно, чтобы не опережать пехоту. Только после того, как последняя вступила в бой с фалангой, мы начали смещаться правее. Передние вступили в схватку с вражеской конницей, которая закончилась минут через пять. После чего, преследуя уцелевших всадников, мы выскочили во фланг фаланге, где наткнулись на отступивших легких пехотинцев. Моей хазарабам опять не довелось поучаствовать в бою, расправились без нас. Только когда передние рванули вперед, в сторону вражеского лагеря, я повел своих воинов вокруг одного из высохших болот. В итоге мы выскочили в тыл греческой фаланге из двенадцати шеренг. Я специально остановился, чтобы подтянулись задние и растянулись вширь.
Наша атака была стремительной и сокрушительной. Греческие гоплиты, увлеченные боем, заметили нас слишком поздно, не успели развернуться, заранее организовать защиту, а на ближней дистанции их длинные копья становились практически бесполезными. Я орудовал пикой, делая короткие, быстрые уколы в загорелые до черноты шеи, покрытые черными курчавыми волосами, в спины, в большинстве случаев не защищенные ничем, только хитоном из грубой шерстяной ткани, подпоясанный кожаным ремнем, на котором справа висел кинжал длиной сантиметров тридцать-сорок. Стоявшие впереди, до которых я пока не добрался, услышав стоны, проклятия, оборачивались, замечали нас, и кто-то замирал удивленно-испуганно, кто-то ронял длинное и уже ненужное копье и выхватывал кинжал или, прячась за щитом, пытался протиснуться вперед, проскочить между всадниками. Мы уничтожали всех без разбора, быстро продвигаясь навстречу нашим тяжелым пехотинцам, которые увидели нас и надавили сильнее.
Буцефал вдруг заржал громко и попробовал встать на дыбы, ударив копытами стоявших впереди греческих гоплитов. Я принял его действия за обычную истерию во время сражения, врезал шпорами в конские бока, подгоняя вперед. Жеребец не повиновался, заметался из стороны в сторону. Только когда он начал оседать, я понял, что Буцефала ранили. Успел выдернуть ноги из стремян и встать на ноги рядом с упавшим на левый бок животным. Из распоротого справа живота вывалились толстые влажные кишки. Конь еще был жив, порывался встать, мешая мне пройти вперед. Туда продвинулись мои подчиненные, работая копьями. Я развернулся и протиснулся между туловищами лошадей из задних рядов. Ноги натыкались на трупы врагов и щиты. Если бы не толкотня, упал бы, и меня, скорее всего, затоптали бы. Все-таки прорвался на открытое пространство, перевел дух, вытер тыльной стороной ладони пот со лба, огляделся. Левее нас атаковала с тыла греческую фалангу замыкающая хазарабам правого фланга. Правее был разрыв в пару сотен метров, и только на дальнюю часть вражеского построения нажимала всего одна конная хазарабам левого фланга. Остальные гоняли по полю убегающих врагов, скача к их лагерю, где уже орудовала большая часть всадников. Добыча важнее. Впрочем, разграбление вражеского лагеря тоже можно считать победой, даже если сражение проиграно. Однако мы выигрывали. Даже пассионарные греки не выдержали удар в спину, побежали, выбрасывая длинные сариссы и тяжелые гоплоны. Кое-кому из них надо бы выступать на Олимпийских играх в соревнованиях по бегу — неслись быстрее всадников.
68
Гарнизон Пер Амуна проявил благоразумие и так и не высунулся за пределы крепостных стен, не ударил нашей армии в тыл. Узнав о поражении пер-а Псамметиха, комендант прислал переговорщиков, предложив сдачу крепости за свободный проход с оружием и семьями к своим. Им выдвинули встречное условие: сдача в плен до окончания боевых действий. В таком случае город будет пощажен, не разграблен, только заберем оружие и запасы продовольствия, которые были сделаны на случай осады. Время на раздумье до следующего утра, пока наша армия занимается своими ранеными и сбором трофеев. Положительный ответ пришел вечером. Только пара сотен греков, входивших в состав гарнизона, попробовала пробиться к берегу реки, захватить галеры и уплыть. Владельцы плавсредств, их земляки, оказали мужественное сопротивление, перебив всех, пожелавших отнять у них самое ценное имущество. Грек без родины — полгрека, а без галеры (теплохода) — вообще никто.
После захвата Пер Амуна наша армия двинулась вслед за убежавшими остатками египетской армии к Меннеферу, по-арамейски Меимпи, по-гречески Мемфису, нынешней столице Египта. Шли быстрым маршем вдоль самого восточного рукава реки Нил, по которой передвигался наш флот. Надо было до начала сезона ахет одолеть двести с лишним километров и захватить столицу, окончательно сломив сопротивление египтян.
