Тургенев намеренно перевёл разговор совсем на другую тему.
Из глубины тёмного леса действительно долетало звонкое соловьиное пенье. Оба они на некоторое время замолчали и, думая каждый о своём, заслушались соловья…
И вдруг, — пользуясь словами самого Тургенева, — «и вдруг — но одни охотники поймут меня», вдруг поодаль из травы с криком, в котором нельзя было ошибиться, взмыл вальдшнеп. Белея подкрыльями, он полетел среди свешивающихся ветвей, стремясь скрыться в вечерней тьме. В тот же миг Тургенев вскинул ружьё и быстро нажал на спусковой крючок.
Взвился дымок, блеснул огонь — и по затихшему лесу прокатился выстрел.
— Попали? — громко спросил, подходя к нему, Толстой.
— Попал! Камнем упал…
Дети с собакой уже столпились вокруг Тургенева.
— Идите искать! — приказал им Толстой.
Дети, с собакой впереди, принялись везде искать. Но сколько ни искали, убитый вальдшнеп не находился. Дора рыскала, не щадя сил, лишь иногда останавливалась и недовольно скулила.
Наконец на помощь детям пришли Толстой и Тургенев. Но им не попадалось на глаза ни перышка, которое бы показывало, куда делся вальдшнеп.
— Видно, вы его не убили, — обратился минут через двадцать Толстой к Тургеневу из темноты между деревьями.
— Да как же я мог не убить? Ведь я видел, как он камнем упал.
Говоря так, Тургенев искал кругом в траве.
— Попасть-то попали, но, может быть, только в крыло. Он хоть и упал, но мог убежать.
— Да нет же, я попал не в крыло. Я наверняка его убил.
Толстой в замешательстве нахмурил свои густые брови.
— Тогда собака должна была б его найти. Подстреленную дичь Дора всегда принесёт.
— Однако раз я наверняка знаю, что убил его, то делать нечего, — раздражённо ответил Тургенев, не выпуская из рук ружья. — Убил или не убил, эту разницу и ребёнок знает. Я ясно видел.
Толстой насмешливо взглянул на Тургенева.
— А что же такое с собакой?
— Не знаю, что с собакой. Я только говорю то, что видел. Камнем упал, — неожиданно пронзительным голосом сказал Тургенев, видя в глазах Толстого вызывающий блеск. — Il est tombé comme une pierre, je t’assure8.
— Тогда Дора не могла б его не найти.
К счастью, в это время в разговор стариков писателей как ни в чём не бывало вмешалась Толстая, с улыбкой подошедшая к ним. Она сказала, что завтра утром пошлёт детей ещё раз поискать, а теперь лучше оставить всё как есть и вернуться в усадьбу. Тургенев сейчас же согласился.
— Тогда я их попрошу. Завтра непременно узнаем.
— Да, завтра наверняка узнаем, — бросил со злобной иронией Толстой, всё ещё недовольный, повернулся к Тургеневу спиной и быстрыми шагами пошёл из леса…
В этот вечер Тургенев удалился к себе в спальню около одиннадцати часов. Оставшись наконец один, он тяжело опустился на стул и растерянно осмотрелся кругом.
Тургеневу была отведена комната, которая обычно служила Толстому кабинетом. Большие книжные шкафы, бюст в нише, три-четыре портрета, висящая на стене голова оленя — всё это при свете свечи казалось неуютным, лишённым всякого признака весёлости. И всё же то, что он остался один, по крайней мере, в этот вечер, Тургенева до странности радовало.
…До того, как удалиться в спальню, гость вместе со всей семьёй коротал вечер в разговорах за чайным столом. Тургенев, насколько мог, оживлённо разговаривал и смеялся. Однако Толстой всё время сидел с угрюмым видом и почти не принимал участия в разговоре. Тургеневу это было и неприятно и обидно. Поэтому он нарочно старался не замечать молчания хозяина, более обычного расточая любезности членам семьи.
Каждый раз, когда Тургенев отпускал удачную шутку, подымался общий смех. Когда он искусно показал детям, как кричит слон в гамбургском зоологическом саду, и изобразил повадки парижского уличного мальчишки, смех стал ещё громче. Но по мере того как за столом делалось веселей, у Тургенева на душе становилось всё более тяжело и неловко.
Когда разговор перешёл на французскую литературу, Тургенев, не в силах больше разыгрывать оживление, вдруг обернулся к Толстому и заговорил с ним намеренно лёгким тоном:
— Вы знаете, что недавно появился новый многообещающий писатель?
— Нет, не знаю. Кто такой?
— Де Мопассан. Ги де Мопассан. По крайней мере, это писатель с неподражаемо острой наблюдательностью. У меня как раз с собой в чемодане сборник его рассказов «La maison Tellier»9. Если будет время, прочитайте.
— Де Мопассан?
Толстой с сомнением посмотрел на гостя. Но он так и не ответил, прочтёт ли рассказы или нет. Тургенев помнил, как в детстве его мучили злые старшие дети… Точно такая же обида и теперь подступала к его сердцу.
— Раз уж заговорили о новых писателях, то и у нас появился один удивительный.
Заметив его замешательство, Толстая сейчас же стала рассказывать о посещении чудаковатого гостя. С месяц назад, под вечер, явился довольно бедно одетый молодой человек и заявил, что хочет непременно видеть Толстого, так что его провели в комнаты. И вот первые его слова при виде Толстого были: «Прошу вас немедленно дать мне рюмку водки и хвост селёдки».