Я обвожу взглядом каждый угол. Вижу железные башмаки с шипами, дыбы, деревянное бревно в виде заостренного треугольника, непонятные инструменты с зубцами и много-много молотов, плетей, ножей, топоров, спиц.
— Проходи, не стесняйся, — насмешливо произносит Аарон.
Пользуюсь тем, что меня никто не держит и бросаюсь к выходу, тяну массивную дверную ручку на себя, кричу, когда мою талию обхватывают мужские руки и тянут назад. Бью ногами и, извиваясь всем телом, стараюсь выторговать ещё хоть немного времени глупым бесполезным сопротивлением, до последнего отрицая предстоящий ужас.
— Тихо! — прикрикивает Аарон и тащит к дыбе, усаживает на неё, давит на плечи, чтобы не дергалась.
Я плохо слышу, что он говорит, перед глазами темнеет, реальность ускользает от меня. Мотаю головой из стороны в сторону, мне плохо, дар внутри жжёт и сдавливает внутренности до тошноты.
Заваливаюсь вперёд, даю уложить меня и проваливаюсь в спасительную темноту.
В чувство меня приводит вода, льющаяся на лицо. Закашливаюсь, стараюсь заслониться руками и привстать.
— У нас целителей здесь нет, сознание терять не обязательно.
Я еще не совсем понимаю, что происходит, но видя перед собой Аарона и осознав, где я лежу, вскрикиваю и едва не падаю.
— Я предупреждал, — подает голос Эдгар и скучающим взглядом смотрит на огонь в жаровне, где на углях стоит котелок с кипящей водой.
Мои глаза округляются, я хриплю нечто неразборчивое и вновь ничего не вижу перед собой.
— Неженка, хватит глаза закатывать! — Аарон берется за шнуровку платья и ослабляет её.
Слезы катятся из глаз, не сдерживаюсь, рыдаю навзрыд. Я понимаю, к чему эти приготовления и, что живой вряд ли выйду.
— Эй, — мое лицо ловят, давят на щеки, заставляя посмотреть дознавателю в глаза. — Тебе просто надо ответить на вопросы.
— Я все расскажу, только… — заикаюсь, боюсь вслух произнести просьбу.
— Только? — хмурится Аарон и, не услышав ответа, продолжает: — Если будешь молчать просидим здесь долго.
— Я все расскажу без пыток.
Он хмыкает и опускает меня, отходит на пару шагов и кивает Эдгару на жаровню.
Тут же срываюсь с места, бегу придерживая связанными руками лиф платья.
— Эмма! Хватит! Неугомонная девчонка! — недовольно кричит Аарон. — Дверь закрыта, — он обрывает мою надежду на спасение.
— А я говорил, ты её до смерти напугал!
Оглядываясь, запинаюсь об юбку и падаю на каменный пол. Стону от боли и пытаюсь вставать.
— Успокойся, — Аарон подхватывает меня и несёт обратно, усаживает на дыбу. — Ничего страшного с тобой не произойдет.
Качаю головой, не верю ни одному его слову. Просто так людей в пыточную не заводят.
— Выпей иван-чай с листом смородины и мятой, — Эдгар протягивает мне чашку и улыбается. — Не отравлен, яда нет, — заверяет он, приподнимая бровь.
— Разольет или окатит меня кипятком, — Аарон принимает из его рук чай и подносит его к моим губам. — Пей.
Мне кажется это какой-то изощренной пыткой. Недоверчиво втягиваю носом воздух, чувствую аромат трав, но пить не спешу.
— Что не так?
— Мне будет больно? — отклоняюсь насколько могу и пытаюсь закрыться руками.
— От чая?
— Вообще?
Мой голос дрожит и кажется чужим. Он севший и хриплый от волнения.
— Ты выйдешь от сюда не испытав никаких болезненных ощущений, — говорит Аарон, наблюдая за моей реакцией. — Лишь при одном условии — говоришь только правду. Вопросов у меня не так много. Советую задуматься и не упираться. Договорились?
Закусываю губу и киваю, ведь у меня нет иного выбора.
— Даже не пробуй врать, дознавателем я стал не случайно. Первый самый простой вопрос. Твое имя?
— Эмма.
— Полное имя.
Я тяжело сглатываю, смотрю на узел, сковывающий мои руки, и за першением в горле стараюсь выкроить себе время на раздумья. Слишком ли опасно называть имя отца? И смогут ли они проверить, если я совру. Открываю рот, хочу представиться именем с поддельных документов, но понимаю, что не помню его.
— Эмма Фон де Тремьера, — выпаливаю первое пришедшее на ум.
— Ещё одна попытка и буду принимать меры.
Вздрагиваю как от удара и ловлю взгляд льдисто-голубых глаз.
— Эмма фон де Денгора.
— Я предупреждал, — Аарон надавливает мне на грудь, заставляя лечь.
— Подожди! — отчаянно вскрикиваю, но он не слышит и заводит мне руки за голову.
Я верчусь, стараюсь пнуть мужчину ногой, чтобы отпустил, перестал затягивать ремни на моих запястьях. В ответ на мои потуги, Аарон сильнее сдавливает мои руки, причиняя боль, перехватывает мою ногу под коленом и задирает юбку, обнажая ноги и ажурные чулки.
— Продолжай, оголенное тело меня вполне устраивает, — говорит он, намекая на мой неподобающий вид. — С чего начать? С рук или ног? Что у тебя более чувствительное и поможет тебе разговориться?
— Я скажу и так! — восклицаю сквозь непрошенные слезы. — Эмма фон де Паллен.
— Умница, — дознаватель расплывается в одобрительной улыбке. — Можешь же, когда хочешь.
— Кто был одарённым мать, отец или оба?
От его вопросов хочется рыдать в голос. Я боюсь, что это поможет вычислить мою сокровенную тайну, о том, какое чудовище перед ними оказалось на самом деле.
