— Ну? — торопит Аарон, не дает время на раздумья, заставляет говорить, прежде, чем я обдумаю последствия правды.
— Мать, — протягиваю, уверенная, что он точно не мог узнать подобное.
— Мои вопросы кажутся тебе слишком сложные, раз ты постоянно врешь?
— Я не вру.
— Твоя ложь слишком горчит, — Аарон кривится и нависает над моим лицом. — Хоть я и знаю правильный ответ, более не потерплю вранья!
От его напора по телу проходит волна озноба, и если я до этого тряслись, то теперь меня колотит от страха.
— Эдгар, раскаляй ножницы, — намеренно медленно приговаривает Аарон, выделяя каждое слово. — И так, последняя попытка. Тебя заставили воровать?
— У меня не было выхода.
— На те моменты, которые ты украла в зачарованном лесу, ты могла долгое время жить. Зачем тебе ещё?
— Я должна заплатить откупную, чтобы уйти.
Аарон смахивает слезы с моего лица, протирает платком вспотевший лоб. Его мнимая забота подкупает, но я знаю, что все это игра для того, чтобы я рассказала без утайки обо всем, что может заинтересовать дознавателя.
— Почему не пришла к одарённым?
— Боялась, — говорю правду, надеясь, что это не вызовет подозрений и, чтобы избежать лишних вопросы добавляю: — Росла среди людей, много плохого говорят об одаренных. О том, какие они жесткие, и как расправляются с неугодными. Я же рождена от одарённого и простого человека. Идти к вам для меня опасно.
— Глупая, — вздыхает Аарон с горькой усмешкой. — Надо было сразу прийти, пока не натворила всего этого.
— В семье ты осталась одна?
— Да! — смело вру, чтобы не выдать брата и для убедительности выпаливаю на одном дыхании: — Роды у матери были сложными, кроме меня никого выносить не смогла.
— Где жили?
— Где придется, — говорю почти правду. Нам с братом пришлось туго, холод улиц был знаком. После смерти матери наладилось все лишь, когда я начала заниматься воровством.
— Ты готова на убийство ради своей жизни?
— Нет! — кричу в страхе, распахивая глаза и приподнимаясь на лопатках. — Я случайно вас так ударила, хотела лишь отвлечь, чтобы сбежать.
— Хорошо, Эмма, — он давит мне на ключицу, заставляя лечь обратно. — Верю. — Как найти твоих сообщников.
— Я не знаю. Мы всегда обменивались информацией в трактире.
— Название? И где он?
— Оловянный горшок.
— По ту сторону зачарованного леса? Ты ведь оттуда?
— Да.
— Кроме тебя, есть еще одаренные?
— В проклятом лесу.
Аарон поджимает губы и недовольно цокает.
— Росла среди людей. Ни воспитания, ни чести.
Молчу. Я не в том положении, чтобы злить дознавателя и доказывать свою правду.
— Вы отправите меня на казнь? — решаюсь спросить и трясусь, сжимаюсь от страха.
— Эмма, действительно, украденная сумма намного превысила допустимую для помилования. А ведь, я еще не знаю, сколько было в действительности.
Дознаватель замолкает, следит за моей беспомощностью и выражением мучений на лице. В костюме посреди орудий для пыток он смотрится неуместно. От него не веет агрессией, но я понимаю, что он привык вытягивать информацию любыми способами. Для него не будет чуждо выпить чай с травами, пока жертва заходится хрипом.
— Не реви, я еще ничего не решил, — сухо бросает Аарон и присаживается рядом. — Знаешь, кому принадлежит кольцо, которое ты украла?
Мотаю головой, потому что не в силах ответить. Я едва сдерживаюсь, чтобы не пнуть его ногой, когда он проводит пальцами по моей кисти, проворачивает кольцо на пальце и накрывает ладонью мою руку. Его чрезмерная близость нервирует, подталкивает к глупостям, о которых после придется жалеть.
— Тогда это объясняет, отчего ты так напугана, — с кольца его взгляд переходит на меня и он снисходительно хмыкает. — Так уж получилось, что я являюсь его владельцем. А ты влезла не только в мой дом в городе, но и в мою комнату в замке.
Отчаяние накатывает с новой силой. Дар жжёт. Мое дыхание становится тяжелее. Стискиваю зубы и рычу, выворачиваю связанные руки в попытке освободиться. Меня сразу же удерживают, не дают калечить себя.
— Она не понимает, — говорит Эдгар.
— Вижу, — прищуривается Аарон и, наклонившись, кричит на ухо: — Успокойся! Поговорим.
Я продолжаю биться в его руках. Его слова кажутся нелепыми. Запертый огонь внутри, не найдя выхода, нестерпимо печет, из-за него я верчусь и выгляжу как ума лишённая, обезумевшая от жесткой правды.
— Истеричка, — выдыхает Аарон. — Жить будешь, если сейчас же прекратишь извиваться! Повторяю ещё раз! Целителей здесь нет!
— Не могу, — отвечаю хрипло. — Мне больно.
— Ты сейчас сама себе делаешь больно, — раздраженно бросает Аарон. — Жжёт внутри?
Мотаю головой, чтобы не выдать себя, чтобы он не понял, кто перед ним на самом деле.
— Отвечай да или нет.
— Нет, — вру, боясь вызвать подозрения. Пусть думают, что я теряю сознание от мельчайшего пореза.
— И так видно, что потенциал большой, — звучит задумчивый голос Эдгара где-то сбоку. Он хоть и не вмешивается, но внимательно следит, анализирует и, наверняка, поделится своими выводами с дознавателем. Иначе, зачем он здесь?! — И с контролем проблемы, — Я слышу стук ботинок и невольно поворачиваю голову. — Тебя не учили контролировать дар?
— Нет.
