Ощущение собственной привлекательности растекается опьяняющим чувством счастья. Мне никто никогда не говорил, как я очаровательна, красива, мила и умна. Оказывается, слышать нечто подобное и позволять мужчине вести себя в танце слишком приятно, чтобы думать о чем-то ином, кроме как очаровать его еще сильнее.
— Как ваше имя прекрасная незнакомка? — шепчет он, наклонившись к моему уху непозволительно близко.
— Сегодня же бал-маскарад, позвольте, это останется моей тайной, — отшучиваюсь, не придумав, как представиться.
— Вы так прекрасны, что наша встреча не может быть случайной. Любоваться вами одно удовольствие. Не сочтите за трудность подарить мне тайное знание.
— Эмма, — выдыхаю и прикрываю глаза. — А вы представитесь?
— Только если вы представите меня своим сопровождающим. Поверьте, у меня весьма серьезны намерения. Я понял это, едва увидев вас.
Неприятное чувство тревоги колет под ребра. Я внимательнее всматриваюсь в мужчину, пытаясь понять, почему внутри поднимается паника. Из-под маски был виден лишь гладко выбритый подбородок с небольшой ямочкой и светло-голубые, будто покрытые льдом глаза. Слишком необычные, чтобы можно было их забыть, увидев хоть раз. На их фоне весьма уместно смотрятся светлые волосы, уложенные на бок. Под моими пальцами, которые лежат на плече мужчины, сквозь рубашку чувствуется рельеф мышц.
Он слишком хорош, чтобы давать подобные обещания незнакомой девушке. Это отрезвляет, заставляет иначе взглянуть на ситуацию.
— Увы, они меня уже заждались и не одобрят, если второй танец вновь будет с вами. Они слишком строги в моем воспитании, — вру я, стараясь ускользнуть.
— Давайте вместе устраним эту неприятность, — настаивает мужчина и поглаживает мой палец, на котором под перчаткой ниткой замотано кольцо.
Сердце заходится стуком. Дыхание перехватывает.
— Вы ведь пришли одна. Хоть с вами и зашли две женщины, но они вас совсем не знают.
Я отступаю, стараясь вырваться из объятий.
— Я не закончил, — мужчина припечатывает меня к своей груди. — Мое имя Аарон и я дознаватель. Сознавайся, — ласково говорит он. — Тайком сбежала от родителей.
— Да, — киваю.
— А они знают, чем занимает их дочурка?
— Нет, что вы, — смущенно опускаю ресницы. — Они бы подобное не одобрили, — я говорю правду, матушка с отцом, узнав, чем я занимаюсь, пришли бы ужас.
— Не боитесь, что они узнают?
— Матушка умерла, — протягиваю с грустью.
— А отец?
— Ему безразлично, — отвечаю, поддерживая придуманную легенду согласно которой мой батюшка жив, но сошел с ума.
— Он умер?
— Нет.
Аарон странно хмыкает и перестраивается в танце, останавливается возле мужчины и кивает ему. В его глазах пробегает искра, а радужка всего на мгновение светится голубым. Я дергаюсь и ахаю. Передо мной стоит одаренный. Самое главное не выдать себя.
— Извините, — шепчу. — Не проводите ли вы меня. Мне необходимо отлучиться в дамскую комнату. Я немного переволновалась, вспомнила о гибели матушки. Я хотела бы умыться.
— Вы кого-то ждете?
— Нет.
— Тогда позвольте, — он подставляет локоть и ведет меня к выходу. — Я так очарован вами прекрасная Эмма, что не могу устоять, — говорит Аарон, едва мы оказываемся в коридоре, и за нами закрывается дверь. — Я хочу подарить вам одно ценное украшение, — он останавливается и заходит мне за спину, приподнимает волосы. — Это поможет нам стать друг к другу ближе.
На моей шее застегивает обруч, блокирующий силу одаренных.
От шока я задыхаюсь, оседаю на пол, схватившись за шею. Слезы текут по щекам. Аррон садиться рядом на корточки, срывает с меня маску и вместе со своей откидывает в сторону.
— Вот и познакомились, Эмма, — от былой нежности в голосе не остаётся и следа. — Знаешь, что будет дальше?
Мотаю головой и трясусь от озноба. Мне жутко настолько, что я готова потерять сознание. Мой подбородок подцепляют пальцами и вынуждают посмотреть вверх. Сквозь пелену слез я вижу мужчину, в дом которого влезла и ударом по голове лишила сознания.
Забываю, как дышать, захлебываюсь воздухом и захожусь в кашле. В его глазах я вижу торжество, а еще обещание скорой расправы. Он вертит мое лицо из стороны в сторону, оценивает, будто племенную лошадь.
— Я ничего не понимаю, — жалобно тяну, рассчитывая получить хоть какое-то объяснение своей дальнейшей судьбы.
— Не притворяйся. Мы оба знаем кто ты.
— Этот обруч, — подцепляю пальцами холодный металл и стараюсь снять его, хотя заранее знаю, что ничего не получится. — Его надо снять, отец не обрадуется, увидев его на мне.
— Твой отец мертв. Хватит врать. А ты, — Аарон отпускает меня и встает, смотрит сверху вниз, — прекрасно знаешь, почему он на тебе. В твоих интересах рассказать все, что меня заинтересует. Ведь ты понимаешь, как проходят допросы.
— Вы ошиблись, — лепечу неуверенно, обхватываю себя руками и отвожу взгляд.
— Очевидное не отрицай, — обрывает одаренный и морщится от неприязни ко мне. — Ведь ты сразу разрыдалась, едва блокатор оказался на тебе. Слишком яркая реакция. И не забывай, с кем говоришь. Я стал дознавателем не просто так.
