Аарон останавливается посреди комнаты, подбоченивается и хмуро наблюдает за мной. Я забегаю за стол, чтобы нас разделяло хоть какое-нибудь препятствие и пытаюсь затянуть шнуровку на корсете. Пальцы слушаются плохо, шнурок путается, от поверхностного дыхания накатывает тошнота.
— Надеюсь, ты его снимаешь?
— Нет! — отвечаю сквозь зубы и стараюсь контролировать дыхание, чтобы успокоиться и не тревожить дар, который, как оказалось, даже с обручем приносит мне кучу неудобств. — Меня недавно смотрел целитель! — вспоминаю тот день, когда меня подкосила лихорадка. — И я была абсолютно здорова!
По лицу дознавателя пробегает судорога, а губы перекашивает брезгливость.
— Тебя ещё и лечить придется! — он отворачивается с таким видом, будто даже смотреть на меня ему противно. — Принесу тебе матрас, спать будешь на полу, пускать к себе в кровать девчонку пропустившую через себя уйму мужчин я не намерен.
Его злость мне на руку. И, кажется, теперь я знаю, как отстрочить себе время и защитить себя от домогательств.
— Брезгуешь? — говорю тихо, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Да.
— Раз мы все выяснили, осмотр отменяется?
— Целитель займется твоим лечением. А после, я как-нибудь справлюсь со своей брезгливостью.
Не говоря ни слова больше, Аарон стремительно выходит и закрывает за собой дверь.
Оставшись одна, я роюсь в его шкафу. Ищу что-то более удобное, чем пышное длинное платье, но ничего кроме рубахи и брюк, которые с меня тут же сваляться ничего найти не могу. Женских вещей в этот раз в его комнате нет. Выбираю длинную рубашку, и накидываю её прямо поверх платья. Из тёплых вещей надеваю кафтан подбитый мехом и затягиваю его ремнем на талии.
После ухода Аарона с меня спадает оцепенение, я готова бороться за свою жизнь и идти ради этого на отчаянные поступки.
Я уже примерно представляю высоту, с которой мне придется прыгать, но чтобы смягчить падение, решаю связать между собой все имеющиеся простыни и по ним спуститься вниз насколько это возможно.
От открытого окна несёт холодом, зимний лес, припорошенный снегом, сверкает на солнце. От высоты захватывает дух, но я настроена решительно. Не даю липкому чувству страха завладеть своими мыслями и, привязав один конец простыни к ножке массивного письменного стола, выкидываю другую часть импровизированной верёвки за окно.
Сажусь на подоконник, набираю в грудь побольше воздуха, задерживаю дыхание и начинаю спускаться вниз.
Платье мешает, путается между ног, из-за чего я почти сразу едва не срываюсь. Ткань трещит, норовит порваться, мне приходится торопиться, чтобы падение вниз было менее болезненным.
Я преодолеваю уже половину пути, но ощущение опасности лишь нарастает. Чувствую, что-то не так, но не понимаю, откуда ждать подвоха. Из открытого окна, перед которым я окажусь через мгновение, идёт пар. Замедляюсь, прислушиваюсь, зависаю неподвижно и, решив, что у одаренных свои причуды, продолжаю свой путь.
Чтобы немного передохнуть, я вступаю на карниз и перехватываю простынь, осторожно заглядываю в комнату, надеясь, что меня никто не заметит, и тут же встречаюсь взглядом с Аароном.
Крик застревает в горле, сердце ухает вниз. Я срываюсь, беспомощно размахиваю руками в воздухе и не сразу понимаю, что не лечу вниз, а остаюсь на месте.
— Весьма предсказуемо и безрассудно, — обманчиво безразличным голосом произносит Аарон. — Ну? Что будешь делать дальше? Пойдешь сама или Эдгар тебя закинет в комнату? При втором варианте мягкого приземления не гарантирую.
Я отмираю и цепляюсь за простынь, смотрю вниз.
— Даже не думай, — предостерегает дознаватель.
— Эмма, сейчас лучше послушаться, — добавляет Эдгар.
Сделать шаг сложно, я боюсь последствий своего побега. Просчитываю возможные варианты, и ни один из них мне не подходит. Удерживаемая в воздухе с помощью дара Эдгара я будто марионетка, которой дают мнимое право выбора: идти самой в руки разъяренного Аарона или упасть к нему под ноги.
Первым не выдерживает дознаватель. Он ругается себе под нос и рывком затаскивает меня внутрь.
— Нацепила на себя мою одежду?! Я тебе разве разрешал? — придирается он и довольно грубо разворачивает меня спиной к себе, чтобы снять кафтан.
Хочу выкрикнуть ему в лицо, чтобы выбросил его, раз настолько брезгует, но сжимаю зубы и молчу.
— Целитель ждет. Делаешь, что он скажет. Если не хочешь провести ночь в темнице с крысами. Если он сказал раздеться — раздеваешься, сказал раздвинуть ноги — раздвигаешь. Хотя, с последним у тебя проблем не будет.
Меня будто обливают ледяной водой.
— Это обязательно? — уточняю, ища поддержки в глазах Эдгара.
— Разве тебя может что-то смущать?
— Пожалуйста, — жалобно притягиваю, заведомо зная, что моя правда ему не нужна. Не поверит, все равно потащит проверять. — Я не больна и не заразна.
— Вот и узнаем, — жестко отрезает Аарон, подхватывает меня под колени, и, открыв дверь пинком, заходит в соседнее помещение.
