— Требую при свидетелях! — гневно гремит мужчина, явно настроенный настаивать на своем до конца. — Закон для всех един, даже если ты дознаватель.
Я слышу, как Аарон скрипит зубами и не сдерживает ругательства. Надежда, выйти отсюда невредимой, угасает. Я рвусь к дверям и висну на его руках.
— Два удара и откуп в двойном размере, — Аарон держит меня и сжимает с такой силой, что мне становится больно.
— Пять, и не меньше, — внутри меня все холодеет.
— Назови, сколько хочешь?
— Я хочу пять ударов.
— Есть смягчающие обстоятельства, — Аарон прищуривается и пронизывает взглядом одаренного, который с ним спорит. — Она не знала о связи и была ею притянута. После, испугавшись, решила бежать.
— Это ничего не меняет! Пять ударов!
В комнате становится холоднее. Стены покрываются изморозью, как и пол.
— Давайте снизим до четырех, — кто-то подает голос, а я вновь рвусь и обвисаю в руках дознавателя.
— Я за три, — подает голос Эдгар. — Она недавно среди нас, не стоит так начинать знакомство.
— Недавно, а уже ворует! У людей за это отрубают руки!
— Четыре!
— Пять, закон для всех един!
— Четыре, если бьет Аарон и три, если Эмир!
Мороз в помещении колет кожу, босые ноги примерзают ко льду, который покрыл весь пол.
— Я согласен, — отвечает на последнее предложение Аарон и передает меня Эдгару. — Держи её крепко, чтоб не дернулась, — добавляет еле слышно, — если попаду не куда надо — ответишь.
Эдгар силой вытягивает мне руки и надевает наручники.
— Веревкой вяжи, всю кожу сдерет, — тихо говорит Аарон, закатывая рукава рубашки.
— Меня будут бить? Сейчас? — я мечусь не в состоянии замереть на месте.
Оба мужчины никак не реагируют на мои слова. Эдгар пытается зафиксировать меня, а Аарон помогает удержать.
— Помоги, — шепчу, глядя, как Эдгар обвязывает мои запястья веревкой, которую достал из кармана Аарон, и плотно стягивает их.
— Не могу, Эмма, никто не может, — Аарон стягивает нас ремнем из своих брюк, вставляет в рот скомканный шейный платок и отходит.
Время останавливается, я плохо соображаю. Ноги подгибаются сами по себе. Из головы исчезают все мысли, остается только страх. Меня лихорадит, трясет так, что стучат зубы. Я стою, привязанная к Эдгару, а он удерживает мою талию двумя руками.
— Нортан, я предлагаю в десять раз больше, чем предлагал ранее, — слышу разгневанный голос Аарона.
— Она должна ощутить плеть, чтобы был толк.
Сжимаю зубы, в груди разливается боль, дышу тяжело, содрогаюсь, представляя, какие следы останутся на теле. Проклинаю одаренного, который столь яро стоит на своем и не соглашается на предложенные ему условия. Я бы взяла монеты и забыла о неприятном инциденте, да и вообще одежду просто так не воруют. Не возьми я ее — насмерть замерзла бы в зимнем лесу, но, похоже, это никого не интересует.
— Один удар и увеличиваю сумму в двадцать раз, — к моему удивлению Аарон продолжает торговаться.
— Три и сумма откупа, увеличенная в двадцать раз от первоначального ущерба, иначе идем в суд, — громко заявляет одаренный под недовольные возгласы собравшихся и, не обращая внимания на них, добавляет: — А там я откажусь от откупа! И тогда не три, а пять или семь ударов, однозначно достанутся этой воровке! И не ты, Аарон, со своей должностью и никто другой, не смогу повлиять на исход. Три удара! — торжественно кричит Нортан в абсолютной тишине.
Слышу, как Аарон отходит на пару шагов, лед под его ногам отдает треском. Я напряжена настолько, что тело сводит судорогой.
Первый удар обрывает мое дыхание. Я изумляюсь той боли, которая пропитывает меня и мычу, прогибаюсь всем телом. Но самое страшное приходит после, когда плетка отрывается от моих ягодиц и проходит пару мгновений. Боль еще больше усиливается, а я рычу, глуша звук вставленным в рот кляпом.
— Эмма, — рычит мне на ухо Эдгар. — Встань ровно!
Второй удар оказывается тяжелее первого. Меня обжигает. Отрываюсь от пола, вишу в воздухе. Третий удар дознаватель наносит почти сразу после второго, не медлит и не ждет, пока я восстановлю дыхание. Я вжимаюсь всем телом в Эдгара и запрокидываю голову. Слезы брызжут из моих глаз, мне настолько больно, что я не думаю ни о чем.
— Все закончилось, все хорошо, — приговаривает Аарон, когда отвязывает меня и поспешно вытаскивает в коридор.
— Ты знал! — я упираюсь ногами, отказываюсь идти.
Аарон не отвечает, запрокидывает меня на плечо и быстро несет вперед. Я проклинаю Нортана, говорю о том, как ненавижу всех одаренных, но, когда мы подходим к его комнате замолкаю. Ведь я поплатилась за воровство, а если поймали, приходится платить, и хорошо, что это была плеть, а не отрубленная рука.
— Эмма, я не мог иначе, — Аарон ставит меня на ноги перед кроватью и садиться на нее, берет мои ладони, держит бережно, но с опаской, будто я начну вырываться или выкину еще какую-нибудь глупость. — Он бил бы по спине и намного сильнее. Прости меня, неженка, надеюсь, ты когда-нибудь поймешь. Я не хотел причинять тебе боль.
— Я знаю, — говорю хрипло, в горле саднит. — Спасибо, — благодарю, опустив взгляд, стыдясь той ситуации, что возникла. — Я верну тебе деньги за откуп.
