— Он не сторонник жестких методов, но при необходимости может, — мужчина небрежно собирает бумаги в стопку и наливает в чашку молоко из крынки.
Медленно пережевываю омлет с хлебом, потерявший вкус. Горечь заполняет горло. Обдумав все еще раз, я почти уверена, что тот одаренный мой брат. Даже отсутствие возможностей могу связать с тем, что в детстве он был слишком болезненным и дар просто не мог развиваться в немощном теле. Отец как-то говорил, что дар может долгое время спать и лишь при определенных обстоятельствах пробудиться.
Эдгар ставит передо мной чашку наполненную теплым молоком и тарелку с вяленными фруктами в сахаре.
— Раз он не сторонник жестокости, почему у него так много книг про одаренных огнем? Разве они не умирали под пытками?
— Раньше Аарон был одержим идеей поймать огненного и изучал все, что связано с ними.
— Как можно поймать тех, кого уже давно не существует? — фыркаю и запиваю ком в горле молоком.
— Возможно, где-то и затерялся один. Живёт в пещере, чахнет над златом, крадёт себе девиц, чтобы скрасить одиночество, — Эдгар пытается шутить, рассказывая сказки, которыми пугают детей, но я задумываюсь, насколько они правдивы.
От людей я знаю, что дар огня с лёгкостью может выйти из-под контроля человека, он может выжечь в нём все чувства, оставив лишь ярость и желание охватить пламенем всё вокруг. И тот огонь уже настоящий, а не как мой, который может разве что погнуть железо и отпереть замок. Подобная мощь не может ужиться в человеке и пробуждает самую древнюю сущность — дракона. А ещё я слышала, что дракон живёт внутри каждого одарённого огнём, и он может пробудиться в любой момент, поэтому нам не нужно для своего дара притягивать стихии.
— Разве они не такие же одарённые? — делаю вид, что ничего не знаю об даре огня и спрашиваю, чтобы отвести от себя лишние подозрения.
— Нет, Эмма. Огонь, тьма и свет — это сила, которая не берёт ничего извне для того, чтобы существовать. К счастью про огонь мы знаем лишь из легенд и про то, какими кровожадными были их носители, тьму почти всю уничтожили инквизиторы в погоне за ведьмами. Их осталось совсем немного и у них подписаны с нами правила, нарушив которые они тут же отправятся под суд. Свет есть, но он и раньше был столь редок, что носителей его единицы.
— Выходит Аарон хочет завести себе ручного дракончика? И немного побыть героем?
— А может, хочет спасти всех от пробуждения дракона и уничтожить его?
— Я видимо совсем ничего о них не знаю, — говорю я и, оставив в сторону чашку с молоком, подхожу к книжной полке. Делаю вид, что выбираю, вожу пальцем по расставленным томам и тяну за корешок книгу, которую уже давно приметила: "Как распознать одарённого огнём и предотвратить появление дракона"
— Ты достаточно образована для воровки, — говорит Эдгар, провожая меня взглядом, а я замираю около кресла не решаясь сесть. — Ложись на кровать, отдохни, — он обыгрывает неловкую ситуацию и сам занимает кресло возле камина.
Расстерянно киваю и ложусь на бок, перелистываю страницы с ужасающими рисунками. На них изображены люди, закованные в цепи и разные орудия для пыток.
"Одарённый огнём поддаётся больше остальных влиянию своего дара, он не выгорает, ибо выгореть тому, что сливается с ним воедино невозможно. Уничтожить его владельца — единственный способ избавиться от дара и остановить разрушение, которое он принесёт своей сущностью, ведь даже обруч не способен долгое время удерживать дракона внутри. Чтобы сгореть в пламени и очиститься, избежать перерождения, одарённый должен ослабнуть, поникнуть духом и смириться со своей смертью. Он должен захотеть её и просить о ней, ибо только так дар огня может уйти навсегда.
Огонь до последнего будет сопротивляться, верить в то, что может спастись. Чтобы сломать одарённого огнём, необходимо давать ему надежду и ломать раз за разом пока он не перестанет надеяться"
Строчки начинают сливаться, читать такое о себе тяжело. Я не верю, что могу стать неуправляемым драконом и изрыгать из рта пламя, но переубеждать одарённых в обратном и доказывать, что внутри меня нет зверя, бесполезно. Вдыхаю и медленно выдыхаю, сосредотачиваюсь на книге и перелистываю страницу за страницей, пытаясь запомнить информацию, которая может быть для меня важной.
Пару часов в комнате сохраняется тишина. Эдгар сидит напротив меня и тоже пролистывает какую-то книгу, изредка бросая на меня взгляд. Роль няньки и надзирателя даётся ему хорошо. Он не надсмехается надо мной и ни разу не устыдил за моё прошлое, а ещё, мне кажется, я могу его спросить о чем угодно, что и делаю.
— Эдгар, почему Аарон не может меня отпустить? Зачем я ему?
— Ты можешь спросить об этом у него, — мужчина смотрит на меня и улыбается, будто я интересуюсь очевидным.
— Я спрашивала. И его ответ мне не понравился.
— Это тот ответ, что был сразу после балла?
— Да.
— Спроси ещё раз, — советует он.
— Почему он так ненавидит продажных женщин?
