— Его отца убила одна из них, — Эдгар откладывает книгу и встаёт, подходит к столу, где стоит давно остывший пузатый белый чайник с травяным чаем и наливает две чашки. — Подробнее не могу сказать, но одарённые в целом плохо относятся к торговле своим телом. Но не думаю, что даже при таком варианте, он полностью бы осуществил то, что сказал тебе в первый день. Ты можешь с ним говорить открыто, тебе просто стоит его лучше узнать и довериться.
Поджимаю ноги и пока Эдгар стоит ко мне полу боком неловко поднимаюсь с кровати. Хочу вернуть книгу на место и взять другую. Я уже тянусь рукой, чтобы втиснуть увесистый том, как дверь распахивается. Из моего рта вырывается испуганный вздох от неожиданности, а вид Аарона не сулит мне ничего хорошего.
— Всё хорошо, — то ли спешит заверить, то ли спрашивает Эдгар, прищурившись.
— Упрямый мальчишка! — с осуждением бросает Аарон и надвигается на меня.
Я захожу за кресло, вцепляюсь пальцами в мягкую обивку и мотаю головой. Заведомо отрицая всё, в чем он меня обвинит.
— Эмма, — Аарон останавливается и прикрывает глаза, надавливает на виски. — Не хочу бегать за тобой, тебе нечего бояться. Подойди.
— Я не могу, — честно отвечаю, глядя в пол. — Ты меня пугаешь.
— С чем связаны столь быстрые перемены? С тем одарённым? Он что-то может про тебя знать?
— Не могу ответить, ведь я не знаю, кого вы поймали.
— Сейчас узнаешь, — странно хмыкает Аарон и сокращает расстояние между нами. — Для этого придётся кое-что приукрасить. Он берёт меня под локоть и ведёт к камину, зачерпывает золу и размазывает по моей щеке, проходится над губой и ставит пару пятен на лбу. — Похоже? — Аарон оборачивается к Эдгару, держа меня за плечи.
— Не совсем, — отзывается он.
— Крови добавим, будет нормально, там освещение тусклое.
Я приседаю и закрываю лицо руками.
— Глупенькая, — вздыхает Аарон, — кровь не настоящая.
Он капает на платье красной жидкостью из флакона, обливает декольте и оставляет на моём лице разводы. Под мои визги, мужчина рвёт подол платья и отрывает рукав.
— Эмма, твоя задача молчать. Цена твоего молчания очень дорога. Сейчас мы прогуляемся в подземелье и после обязательно вернёмся обратно. Ты должна показаться на глаза одному одарённому, чтобы разговорить его. Мальчишка упрямый, говорить ничего не хочет, а применить к нему силу, я всегда успею.
— Аарон, я не хочу так, можно мне просто с ним увидеться, — шепчу, хватаю его за рукава рубашки и боюсь, что он оттолкнет и не разрешит сделать так, как будет лучше.
— Эмма, может, ты хочешь что-то мне сказать?
— Ты ведь и так понял, — отпускаю его сама и отхожу, ищу поддержку у Эдгара, но он просто стоит и невозмутимо пьёт чай.
— Понял, но хочу услышать это от тебя.
— Аарон, пожалуйста, — прячу лицо в ладонях не в силах произнести, что там мой брат.
— Его вывели к тебе, Эмма. И мне надо, чтобы он всё рассказал. А вывели простые люди, зная, что он может зайти в лес. Кому-то ты очень нужна, раз его не тронули, зная, что он одарённый. Ты хранишь какую-то тайну, о которой мне лучше узнать, как можно раньше. А теперь, — мужчина притягивает меня к себе и, обнимая меня за талию, приподнимает, так, чтобы я оказалась на одном уровне с его лицом. — На всякий случай спрошу: сама пойдешь или устроишь своему брату представление?
Скованность сменяется смятением, когда я вижу узкий коридор, который ведёт к единственной двери. Воздух в подземелья спёртый, где-то капает вода, а на стенах потрескивают горящие факелы. Холодный каменный пол едва ли можно разглядеть при тусклом освещении, но если верить моим ощущениям, он идеально гладкий и слегка влажный.
Мы останавливаемся примерно за десять метров до помещения, где, возможно, находится мой брат. Я с тревогой смотрю на Аарона. Дать мне поговорить с братом, без этого спектакля, он так и не разрешил. Его доводы для меня глупы. Якобы, если он убедится, что со мной всё хорошо, что я жива и здорова, мне ничего не угрожает, а ночи я провожу не в темнице и ем не похлёбку из воды и размоченных в ней сухарей, то ничего не скажет, и будет скрывать до последнего важную информацию.
— Так будет безопаснее, иначе будешь болтать, — Аарон завязывает мне рот, а Эдгар удерживает за плечи. — Чтобы я не говорил, помни, что тебе ничего не угрожает, — даёт мне напутствие Аарон, а я закатываю глаза и стараюсь угомонить бешеное сердцебиение.
— Заведешь её так, чтобы со стороны выглядело предельно грубо, но больно чтоб ей не было, — обращается он к Эдгару и ещё сильнее лохматит мои и без того спутанные волосы.
Я гневно мычу, переминаюсь с ноги на ногу, недовольная, своим положением и тем, что мне надо ждать.
— Эмма, руки, — отдаёт приказ Аарон, а я демонстративно отворачиваюсь от него и протягиваю запястья Эдгару. — Так значит, — ровным голосом продолжает дознаватель. — Твой брат знает гораздо большее, чем ты думаешь. Так надо.
Веду плечом, не имея возможности заявить, что он ошибается, и терплю тяжесть металла надетых на меня кандалов. Кроме того, что я одарённая огнём, брат ничего знать не может, а об этом он точно не расскажет.
