Как только Аарон уходит меня начинает поучать Эдгар.
— Ему есть, что скрывать, просто так не молчат. Веди себя как пленница, по возможности пусти слезу. В твоих интересах, чтобы он всё рассказал сам, без лишнего давления.
Хочу спросить, почему же тогда меня не допрашивали, но, подумав, решаю, что той информации, которая была у Аарона ему хватило, а новой, чтобы точно знать вру я или нет, ещё не поступило.
Ожидание меня томит, под тяжестью кандалов опускаюсь на пол и сажусь.
— Конечно, хорошо, что ты испачкаешься, но сидеть на холодном не стоит, — он поднимает меня и тянет за цепочку вперёд.
В небольшое помещение заходим без стука. Когда я вижу брата, мои глаза расширяются. Он сидит на стуле закованный металлическими пластинами, которые при необходимости, можно подкрутить, чтобы сжать грудную клетку, тёмная рубашка в разводах, брюки порваны понизу, а обувь и вовсе отсутствует. Волосы взлохмачены, на лице царапина, при виде меня Эмир откидывает голову назад и сжимает зубы. Его лицо напрягается, а Аарон довольно хмыкает.
— А я говорил, мне есть чем, тебя удивить.
Бросаю на него ненавистный взгляд и терплю, когда Эдгар дёргает цепочку кандалов, выводя меня в центр помещения.
Обстановка вокруг скудная: пара стульев вдоль голых стен, солома в углу, а сбоку от меня стоит стол на котором стоит подсвечник и рядом лежит плеть. При виде неё шарахаюсь в сторону.
— Вижу меры воспитания, ты ещё помнишь, — будто невзначай бросает Аарон.
— Ты бил девушку? — тут же восклицает Эмир и всматривается в меня, задерживается на каждом синяке, поджимает губы и морщится.
— Она была тоже не очень разговорчивая, но я справился, — заявляет Аарон и, барабаня по столу пальцами, вкрадчиво продолжает: — Я вижу, что ты готов испытать подобное, но с тобой я всегда успею. А сейчас, мы продолжим с твоей сестрой. Правда, Эмма?
Его угроза действует. Я начинаю сомневаться в правдивости его слов о том, что мне нечего бояться. Дознаватель поднимается, засучивает рукава, подходит ко мне и приподнимает мой подборок сложенной вдвое плеткой.
— Милая, ты готова позабавиться?
Ноги подгибаются, я качаю головой. Аарон поворачивается ко мне, заслоняя своей спиной от брата, и одними губами говорит:
— Трусиха.
— Эмма, — взволнованно окликает меня Эмир.
— Вот, что бывает, когда не хочешь говорить и рассказывать правду, — дознаватель отходит от меня и кивает Эдгару: — Держи, чтоб не вырвалась, закончим урок. Ты ведь знаешь, какие следы останутся после, вряд ли шрамы украсят её тело.
— Стой! Дай мне поговорить с ней наедине.
— Да, пожалуйста, только после моих вопросов.
После паузы, Аарон замахивается в воздухе, будто примеривается для удара и, закатив глаза, кивает Эдгару на меня.
— Стой! Отвечу на твои вопросы!
— Так бы сразу, — довольно улыбается Аарон. — Кто тебе сказал, где её искать? — Кто следил за ней?
Делаю большие глаза и качаю головой, чтобы Эмир не сболтнул лишнего. За мной никто не следил, просто мой уход действительно запомнился многим, а слухи о том, что одарённый огнём ушёл от преследования и может скрываться где угодно, скоро могут дойти и до одарённых.
— Никто. Я сам пошел ее искать, — отвечает Эмир.
— Эдгар, всё же придётся держать.
— Мне сказал знакомый.
— И так. У тебя есть всего одна попытка, а вопросов у меня много. Кто тебе сказал и как он тебя нашёл? Ты рискнул зайти в лес, думая, что не одарённый, а, значит, тебе пообещали, что ты сможешь пересечь границу. Где тебя будут ждать на обратном пути, и зачем им нужна Эмма? Это самые простые вопросы на которые я должен получить ответ немедленно.
— Я решил найти сестру, зная, что она может прятаться в лесу.
— Прятаться от кого? — поглаживая плеть, наиграно мягко спрашивает Аарон.
— От меня.
Дознаватель заводит меня в угол и рвёт на спине платье. Треск ткани оглушает. Я прижимаюсь голыми лопатками к стене, не веря в происходящее.
— После того, как она пропала, меня нашёл ювелир, — поспешно выдыхает Эмир. — Он сказал, где её искать. Пройти я должен был с помощью родственной крови. Раз она прошла, то и я мог. Ювелир хотел помочь.
— Ну, а зачем ему хотеть помогать? Незнакомый человек находит тебя, чтобы ты спас сестру. Не находишь это странным?
Аарон прижимает меня в углу и стучит плёткой по стене в ожидании ответа. Хмурится, видя страх в моих глазах.
— Я не могу сказать. Я дал клятву.
— Клятву, — раздражается Аарон. — Какую клятву? Все, что тебя не убьет — не клятва. Он тоже одарённый?
Эмир молчит.
— Только да или нет, и я теряю терпение. Как думаешь, сколько ударов она выдержит?
— Нет, не одарённый, просто был близок с нашим отцом.
— Одарённый, — удовлетворительно кивает Аарон, будто не слыша ответ моего брата или уже заранее зная ответ. — Он же должен понимать, что тебя поймают, что ты в этом случае обещал сделать? Для кого яд в твоей сумке?
— Для меня.
По моей щеке стекает слеза, дар изводит своим жжением, Аарон сводит брови, смотрит хмуро, просовывает руку в разрез платья и кладёт её на сердце.
