Утыкаюсь лицом в землю, отдаюсь полностью своему горю, мечтая отомстить за Аарона. Полностью погружаюсь в свои мысли, представляю, как сама лично надеваю обручи на шеи одаренных и прихожу проведать их в темнице, чтобы сообщить, что вскоре они пойдут на допрос к дознавателю…
Перед глазами вновь стоит его невозмутимое лицо, которое не дрогнуло перед страхом смерти…
Когда смех негодяев затихает, я переворачиваюсь на спину и смотрю на полосу рассвета, с безразличием встречая новый день. Мое внимание не сразу переключается на едва различимый шорох и треск возле костра. Какое мне дело до того, чем заняты проклятые одаренные?! Но, чувствуя вибрацию, поворачиваю голову.
От ужаса меня прошибает холодный пот. Тела одаренных один за одним уходят под землю, на неестественно выгнутых шеях видны красные полосы, глаза выпучены, а рты забиты землей.
Вжимаюсь в дерево, надеясь, что подобная участь не постигнет меня. Пульс стучит в висках, дыхание перехватывает, я верчу головой, ища источник происходящего кошмара. Но все вокруг по-прежнему остается неизменным, кроме места у костра, где спали одаренные. Из взрыхленной земли торчат корни и ветки, а рядом лежат нетронутые вещи.
Благодаря кляпу во рту я не взвизгиваю и не выдаю свое расположение, когда лоза, которой были связаны мои руки и ноги рассыпается.
Получив свободу, приседаю и ползком передвигаюсь вглубь леса, стараясь затеряться в невысоких кустарниках. Но надолго моего терпения не хватает, едва преодолев пару метров, я срываюсь на бег, гонимая страхом и отчаянием.
Ветки царапают лицо, бегу напролом, совершенно не заботясь о том, что оставляю за собой множество следов по которым меня легко можно найти. Самое главное, уйти как можно дальше, а уже после заметать следы. От быстрого бега задыхаюсь и постоянно запинаюсь об выступающие корни деревьев.
Дышу шумно, с хрипами, переходящими в кашель. Ноги дрожат от напряжения. Страх после случившегося на поляне с одарёнными отступает. Но легче от этого не становится.
Я совершенно потеряна и пуста внутри. Не знаю, когда Аарон стал для меня настолько важен, но привязанность к нему в полной мере я ощутила только сейчас. Меня скручивает и выворачивает наизнанку от одной мысли о смерти дознавателя.
Переживаю и бездумно бегу до тех пор, пока моё внимание не привлекает странный шум, отличимый от других звуков свойственных лесу. Прижимаюсь к земле и выжидаю, пытаюсь определить источник беспокойства, но ничего подозрительного не слышу. Поднимаюсь на локтях и оглядываюсь по сторонам, выбирая безопасный путь к очередному бегству. Осторожно, стараясь не оставлять следов, крадусь перебежками от дерева к дереву, а удостоверившись, что ушла на достаточно большое расстояние ускоряюсь.
— Эмма! — разносится эхом голос брата.
Меня пробирает дрожь, безумно хочется ответить, но вместо этого я приседаю, стараюсь быть незамеченной. С обручем на шее, я не смогу ему помочь. Но в моих силах добраться до одарённых, живущих в осеннем лесу, и, рассказав им всю правду, просить помощи. Не знаю, как они отреагируют на то, что я одарённая огнём, но других вариантов у меня нет. Я лишь надеюсь, что у них тоже есть дознаватель, способный отличить правду от лжи.
Голос Эмира постепенно отдаляется, а потом и вовсе затихает.
— Спасу, спасу! Я тебя спасу! — твержу себе для успокоения, чтобы побороть отчаяние.
От горечи во рту меня тошнит. Я совершенно не знаю куда идти и скорее всего давно сбилась с пути, заблудившись в лесу, где меня ищет отряд одарённых. Учитывая, что силы на их стороне, довольно очевидно, чем всё закончится.
Вздыхаю и, взяв волю в кулак, бреду дальше. Я должна быть сильной ради спасения брата и памяти Аарона.
Всю дорогу всхлипываю, позволяю слезам течь по измазанным грязью щекам, а сердцу сжиматься от боли.
Ближе к вечеру из моей груди всё чаще вырывается кашель, сознание мутнеет, а тело наливается тяжестью. В какой-то момент я понимаю, что меня трясёт от озноба, а не от переизбытка чувств. Я заболела.
Идти дальше — нет сил, я едва не валюсь на землю от накатившейся слабости. Во рту жжет от сухости, перед глазами появляются пятна. Чтобы остановиться и передохнуть ищу укромное место, долго петляю, ища подходящий вариант. Не найдя ничего лучше, прячусь между кустами и закрываю глаза, пытаясь прийти в себя.
Головокружение настолько сильное, что мне приходится лечь. Мысли путаются, и я погружаюсь в темноту.
Не понимаю, сплю или нет, но очередной раз, разлепив веки, вижу полосу алого заката и подсвеченные оранжевыми оттенками облака. Меняя положение тела, кашляю и с ужасом замечаю движение слева.
Всё происходит настолько стремительно, что я не успеваю сорваться с места. Меня обхватывают за талию и удерживают на месте, рот закрывают рукой, заглушая яростный крик.
— Эмма! Спокойно!
