— А на нет и суда нет, дьяк! — От благостного расположения духа к ярости Ясна Фроловна переходила мгновенно. Сейчас на нее даже страшно смотреть было. — По-полной ответ держать будете за моих девочек.
— Ох, чую, ты этих девочек сама ворожею скормила, — не стал вестись на актерскую игру оппонентки священник. — Как пешками ими пожертвовала.
— А коли и так, кто меня упрекнет? Ты — враг мой заклятый? Да срать я на тебя хотела и на твой Совет с высокой колокольни. Вы мне все, вот где сидите!
Ведьма все распалялась, но уже как-то неохотно. Понимала, видать, что отец Евгений ее раскусил. Не было в ней злобы — один расчет.
– Ладно, ведьма, угомонись, — махнул рукой священник. — Зачем он тебе? Фолиант — ворожейская реликвия. Вам, ведьмам, с него проку никакого. Неужели только Пелагею подразнить? Что волком смотришь? Знаю я про ваши терки. Весь мир Ночи знает, уж лет триста как.
Ведьма помолчала немного, взвешивая что-то в голове, а после все же ответила:
— Это, пока он не раскрыт был, проку не было. Ворожей же его пробудил. Теперь мы с его помощью можем взять верх над врагом своим.
— Так, вы же не можете пользоваться им, как ворожеи пользуются. Не той природы в нем сила сокрыта, что вам подвластна.
Так мы не силой его будем владеть, но знаниями, что в нем сокрыты. А там, поверь, много чего о слабостях ворожейских поведано. Не потому ли Горин сам страсть как желал обрести этот фолиант? И потом, — ведьма хитро прищурилась, в глазах ее заиграли озорные огоньки, — не в ваших ли интересах, коли мы его родственничков названных изничтожим? Ты же знаешь, наша вражда с Пелагеей, как вы ученые мужи говорить любите — экзистенциальная. Да и вам ворожеи Семеновы, как я погляжу, давно поперек горла стоят, что кость рыбья. Одна беготня с вурдалаками по столице древней чего стоит. Да-да, — подмигнула ведьма, — и в нашем захолустье о новоиспеченном ворожее слухи ходят. Представь, каково Пелагее будет смерть принять от своего же артефакта? И Горин твой освободится, и Совету дышать легче станет. Ты же знаешь, они все одно с него с живого не слезут. Дожмут, как пить дать, дожмут. А, коли, до своего фолианта доберутся, так и вовсе распоясаются.
— Если Горин сам фолиантом овладеет, они уже не сунутся. Его сила, да вкупе со знаниями, что хранятся на страницах фолианта, это уже дорогого стоит.
— Аааа, — протянула Ясна, — так, ты его сам использовать хочешь! — сделала однозначный вывод ведьма.
— Фолиант?
— Ворожея! Не юли, все вижу, чай, не слепая. — Ведьма поцокала языком и головой покачала. — Ай-ай-ай, а еще служитель Священного Совета Синода. Вот, дьяк, почему мы с вами не в ладах! Двуличные вы все. Верой прикрываетесь, а сами свои замыслы осуществляете. Людьми, как марионетками правите. Вы ничем не лучше нас, вы паразиты от мира Ночи. С инквизиции католической нет вам веры. Да и раньше, были за вашей братией грешки, тебе ли не знать.
— Это, старая, все лирика, — посуровел отец Евгений. — В нашем мире всегда кто-то кого-то да использует. И далеко не всегда это паразитизм, иногда и симбиоз. А если по делу, так вот тебе правда-истина — нет у нас фолианта. Вмешался кто-то.
— Кто? — плохо изобразила свое удивление Ясна Фроловна.
— Тебе ли не знать, ведьма! — огрызнулся священник. — Ясное дело кто — тот, кто нас с тобой сейчас лбами столкнуть пытается. Неужели ты этого не видишь? Ты же калач тертый, Ясна, ты мне еще фору дашь в этих подковерных играх. И ладно, глупый Горин, без году неделя в мире Ночи — ты-то куда лезешь?
— Не пойму, о ком ты толкуешь, дьяк.
— Да все ты понимаешь! — в сердцах воскликнул отец Евгений. — Что я, по-твоему, не догадался, кто тебе информацию слил? Вы, небось, уже с утра отмашки ждете. Вон, и мобилизацию провести успели, на двух транспортах сюда приехали аккурат к финалу второго акта. Только не понимаешь ты, старая, что в этом спектакле ты всего-навсего статист. Ты орудие и твоими руками сейчас себе дорогу расчищают те, кто ни вам, ни нам не союзник.
— Вот ты, дьяк, мудрено говоришь! Никак в толк не возьму о ком ты…
— Тьфу ты, карга старая, заладила… — Священник еле сдержался, чтобы не выругаться. Его армейское прошлое тоже нет-нет, да и прорывалось в нынешнюю жизнь. — Ладно. Твоя взяла. Разреши ситуацию, отзови свою карманную армию, и я заставлю ворожея отдать тебе фолиант.
— О, как! А чаво это? — ехидно поинтересовалась Ясна Фроловна.
— Ему со своей силой-то не совладать. А с фолиантом он еще и опасен станет. В первую очередь сам для себя опасен. Но уговор будет таким — фолиант ты получаешь лишь на время. Уничтожаешь Пелагею, а после ее смерти, в тот же день передаешь книгу Совету. Лично мне в руки принесешь и поклянешься ты сейчас в этом и перед луной и перед тем, кому служишь! Мы с тобой, ведьма уговор на крови заключим, и нарушить ты его не посмеешь, поскольку…
Договорить священник не успел. Их с Ясной Фроловной отвлекла яркая вспышка, озарившая всю улицу перед домом, где укрылись бойцы Совета, голубоватым свечением. За вспышкой тут же последовал и грохот, крики и стоны раненых.
