Радмила, как я понял, сейчас пребывала в мире ином — то есть, была предана Пелагеей Марте за каким-то хреном. Тут еще нужно было разобраться, за каким именно. Была у меня одна мыслишка, но ее я проверю позже. Марта же сотворила из Радмилы вурдалака. Выходит, ворожейский путь Радмилы в этом мире был завершен, но что-то мне подсказывало, что Пелагея пошла на столь радикальный шаг не только ради союза с вурдалаками. Да, ее мать теперь вурдалак и, скорее всего, сильный вурдалак, мощный боец-менталист — ворожейское прошлое не могло не сыграть своей роли в выборе Радмилой вурдалачьей специализации. Но, так или иначе, это уже не ворожея. Следовательно, и генерала этого, и всех остальных военных обрабатывала именно Пелагея. Ее и отправился искать мой кот, как и было у нас с ним оговорено заранее. Заодно Василий должен был выяснить, кто еще от мира Ночи наблюдает за всем этим спектаклем. В частности, меня интересовал бессмертный Геворг. Был у меня к нему разговор, и даже деловое предложение.
Мы же остались обрабатывать генерала. Как и предполагалось, на зачарованного вояку не произвели впечатления ни корочка священника, ни его звонок своему начальству. Ни о каком Священном Совете Синода при особом отделе ФСБ генерал не слышал, да и слышать не хотел. И уж тем более он не собирался пропускать нас на внутреннюю территорию Дома Правительства.
— Что ж, на том умываю руки. — Отец Евгений даже изобразил жестом сие библейское действие и посмотрел на меня: — Григорий…
— Понял, работаю.
— Что значит, «работаю»? Вы кто вообще такие? — Тут же возмутился генерал, но в тот же миг обмяк, словно мешок с картошкой и грузно рухнул на припорошенный снегом асфальт.
Ммм-да… Не так уж и крут этот боров на поверку. Простое ментальное внушение воспринял, как удар. А что мне оставалось делать? Я уже видел в его голове зарождающуюся мысль отдать приказ о нашем задержании. Нам еще с силовиками разборок не хватало. В таких случаях я предпочитал действовать на упреждение.
Завидев странную картину, от дверей КПП к нервному генералу тут же бросились двое его подчиненных. Судя по форме, они тоже не имели никакого отношения к ФСО — скорее всего, то была личная свита генерала. Офицеры помогли подняться своему начальнику, но тот уже успел прийти в себя. Уже готовые к радикальным мерам воздействия на нас, офицеры, нежданно негаданно, огребли от своего начальника, что называется, по самое «не балуй». Суть «претензий» к своим подчиненным генерал выражал, не особо стесняясь в выражениях, и все они сводились к одному — почему это важные переговорщики до сих пор не препровождены в оперативный штаб. Офицеры переглянулись, памятуя, что минутой ранее генерал орал на всех нас, но перечить начальнику не решились.
— Пройдемте. — Сухо кивнул один из них и повел нас через здание КПП на территорию Дома Правительства.
Внезапная протекция генерала, ответственного за организацию внутреннего круга оцепления Дома Правительства, никак не помогла в вопросе нашего трансфера на территорию сего важного административного объекта. Тут уже сопротивляться я не стал — пускай досматривают. Можно было, конечно, и ФСОшникам, охранявшим важный государственный объект, мозги запудрить. Я мог устроить так, что они бы нас на руках до места донесли, но тратить на эти фокусы свои драгоценные силы я посчитал блажью. Кто знает, с чем мне придется столкнуться на переговорах с Верой.
— Слушай, — поинтересовался я у отца Евгения, пока мы проходили досмотр и рамки металлоискателей, — а где, кстати, твои архаровцы? — Священник бросил на меня вопросительный взгляд. Я пояснил. — Ну, с кем мы за фолиантом ездили. Три группы, дюжина бойцов Совета. Где все? Разве ваши не должны сейчас оказывать противодействие Пелагее? Совет же, собственно, для этого и придуман, нет?
— Ты о чем? — Не понял священник, выкладывая перед рамкой металлоискателя все металлические предметы: крест и два старинных блюдца, серебряных, судя по характерному блеску.
— А ты еще не понял? — Фолиант я из рук выпускать не планировал и через свою рамку прошел с ним в обнимку. Датчики на меня исправно заверещали, но охрана и не подумала меня досматривать — их я все же взял под свой ментальный контроль. — Очевидно же, тут все под влиянием Пелагеи находятся, — продолжил я, — и те вояки в оцеплении, и генерал этот, и даже эти, вот… — Я кивнул на дежурных, что досматривали Вилкину. У нее у единственной из нашей троицы имелось при себе оружие. И именно к ней у ФСОшников появилось больше всего вопросов, не без моего вмешательства, разумеется. Возню с проверкой ее документов я решил использовать для приватной беседы с отцом Евгением. — Я уверен, те пупки, что в оперативном штабе заседают, тоже под влиянием Пелагеи находятся. Именно поэтому тут такой бардак творится! Разве у вас нет средств защиты против угроз такого рода?
