Первый, внешний, круг оцепления мы преодолели исключительно благодаря моему «дару» убеждения. Перепуганный младший сержант ППС, стоявший в оцеплении, наотрез отказывался повиноваться природным инстинктам любого служивого человека. Это в мирное время документы отца Евгения творили чудеса и открывали для нас все пути. Сейчас же, когда под ружье поставили, чуть ли не пол-Москвы полицейских с ОМОНом, и подтягивали Росгвардию, «волшебная» корочка моего коллеги уже не работала. Тем не менее, мы попытались пройти, что называется, на харизме, взяв молодого служаку на понт. Однако на эту провокацию парень не повелся. ППСник демонстративно положил руку на кобуру с табельным оружием и вызвал к себе «старшего».
В целом, я уже на этом этапе понимал, что именно происходит. Легкое ментальное внушение незримой печатью висело практически на всех полицейских в оцеплении. В таком состоянии они и маму родную на концерт «Аншлага» не пропустят. Догадаться, откуда ноги растут было не сложно. Тут поработала опытная ворожея — ведьмы столь масштабную акцию потянули бы лишь в составе целого ковена, а то и не одного. Иные колдуны тоже могли бы провернуть подобное, но лично я таковых не знаю. Эти товарищи действуют либо по одному, либо в парах — ученик и учитель. Семей, как вурдалаки или оборотни, они не создают, в колдовские профсоюзы не вступают, предпочитая работать в соло. Со слов все того же отца Евгения, в России сильных колдунов практически не осталось, — не тянут они в одиночку конкуренции с ведьмами и ворожеями. Стало быть, работали тут именно ворожеи. Точнее одна конкретная. Почерк Пелагеи я узнаю даже с завязанными глазами. Да и вибрации силы, витавшие в воздухе, были мне хорошо знакомы. Это же, как отпечатки пальцев, только точнее.
Сломать в голове подошедшего к нам лейтенанта ментальные установки, возведенные Пелагеей, оказалось не сложно. Здесь ворожея работала, что говорится, «на отвали». Оно и понятно — внешнее оцепление не самый важный рубеж обороны. Он, скорее, сторожевой пункт, нарушив периметр которого, я дам понять своей «родственнице», что прибыл и горю желанием потягаться силушкой богатырской, (пардон, ворожейской).
Но делать было нечего. Я накинул на всех нас личины высокопоставленных военных и представился главным переговорщиком из «Главка». Что бы эта ахинея ни значила — для лейтенанта и его подчиненных она должна была прозвучать, как нечто серьезное — в свои слова я влил изрядное количество силы. Впрочем, ворожейское искусство наведения иллюзий на том и зиждется. Оно сродни сну — человек видит очевидный бред, слышит ахинею, но безоговорочно верит во все это и принимает правила игры.
К примеру, сейчас бедный лейтенант даже моего Василия видел в кителе и при полковничьих погонах. Ну а то, что из-под кителя хвост торчит трубой, да остроконечные уши из-под фуражки в разные стороны торчат — кому, какое дело? Боевой кот, может, он «заслуженный», может, даже Афган прошел… Забавно было смотреть на эту картину: летеха сперва бледнеет, затем удивляется, сопротивляясь тому, что видит, но все же, в итоге, смиряется с очевидным бредом и дает своему разуму принять навязанную извне действительность. Спустя минуту он уже уважает моего кота, как старшего по званию. Вуаля — перепрошивка завершена. Новый член общества, для которого кот-карьерист это норма, готов.
На все про все ушло не больше минуты. Нас пропустили, не забыв отдать воинское приветствие. Летеха даже указал, как нам быстрее пройти к оперативному штабу. Уже через пять минут мы достигли внутреннего кольца оцепления, что тянулось вдоль забора, окружавшего территорию Дома Правительства.
В скором времени мои выводы о причастности Пелагеи к творящемуся абсурду подтвердились. У КПП №3 нас встретил, непонятно что тут забывший, пышнозадый генерал-майор МВД с седыми висячими усами а-ля Тарас Бульба. Вилкина его признала сразу же, шепнув нам, что этот пупок возглавляет какое-то там особое подразделение по борьбе с организованной преступностью по городу Москве.
— Мерзкий тип, — подытожила Катерина свою характеристику. — Участвует не в одной коррупционной схеме и имеет высоких покровителей наверху. Уверен в своей безнаказанности и мнит себя богом местного разлива.
В целом, о том, что перед нами не самый достойный представитель исполнительной власти, было заметно не вооруженным глазом. Вел себя генерал нарочито по-хамски, как с подчиненными, так и с нами. Вопрос был в другом — с какого это перепугу генерал МВД занимается организацией работы КПП? Не Федеральная ли Служба Охраны этим заведует? Порывшись в генеральской голове, я (не без удовольствия) отметил следы присутствия в ней силы, схожей по вибрациям с моей собственной. Определенно и в этой голове поработали мои родственнички. А если конкретнее — Пелагея.
