— В стародавние времена, когда ещё боги ходили по земле, — начала свой сказ Малена, — не было смены времён года. Всегда стояло тепло на дворе. Цветы цвели яркие, солнце светило. Но не все тому были рады. Тёмные боги Чернобог, Мара да Карачун и тогда уже холод да тьму любили, и задумали они извести Ярилу да Семаргла, чтобы землю-матушку погрузить во мрак да лёд. Долго гадали они, как им то исполнить. Наконец придумали. Оборотилась Мара девой, что красивее на свете нет. И села на камне Ярилу поджидать. Тот завсегда по одной тропочке ходил. И идёт он, и видит:
Сидит на камне красавица писаная. Волосы золотистые, словно рожь поспевшая, рассыпались по плечам, в них вплетён венок из полевых цветов. Глаза голубые, как небо весной, а губы — красные, словно ягоды лесные. Сарафан алый, с вышивкой на подоле, расшит бусинами да золотыми нитями. На груди висит ожерелье, камни в нём переливаются разными цветами. Лицо белое, румяное, а сама девица пригожа и статна, но печальна. Горькие слезы так и катятся по щекам.
Ярило залюбовался девицей и подошёл к ней ближе.
— Здравствуй, красна девица, — молвил он. — От чего горько плачешь?
Поднялась Мара, поклонилась ему.
— Потеряла я в пещере под горой очелье, что мне батюшка подарил. Никак отыскать не могу.
— А зачем же ты, девица, туда ходила? — подивился бог.
— Убежал туда мой козленочек, искать ходила. И его не нашла, и подарок тятин упустила.
Жалко Яриле стало девицу. Решил помочь ей. Пошёл к пещере в горе. Высокая гора была, а пещера тёмная, вход в неё узкий и извилистый. Ярила склонился и вошёл внутрь.
Сначала шёл он по широкому коридору, но потом коридор стал уже и ниже. Всё глубже и глубже в пещеру спускался бог. Воздух становился холоднее и сырее. Стены пещеры были неровные, то и дело попадались острые выступы и глубокие трещины.
Ярила шёл осторожно, чтобы не пораниться. Он всматривался во тьму, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. И слышит позади грохот. Бросился взад, а там уж завалило вход камнями. То Чернобог и Карачун постарались. Заперли бога солнца. Оставалось изловить Семаргла.
Бабка перевела дух и налила себе простокваши. Посмотрела на дремлющего князя и предложила тому на печь ложиться. Светозар противиться не стал. А Малена сказ продолжила:
— Заманили они его наперво в реку. Тоже с помощью Мары. Та дитёнком обернулась и как давай кричать, что утопнет сейчас. Семаргл как раз мимо летел. Спустился ближе к реке, попытался ребятёнка выхватить. Тут-то его на дно Мара и утянула. Остыл огонь его. А там и Карачун с Чернобогом подоспели. Сковали лапы да крылья. И оставили под водой.
Темно на земле стало, холодно.
Собрались боги на совет, как быть. Богиня смерти не просто так по земле ходит, нельзя её просто пленить. А она и одна многое наворотить сможет, за другов своих месть тая. И порешили, что отныне каждый месяц в году будет богам отдан. Тёмные получили себе Студень, Лютень и Лютовей. От того зимой и темно, и холодно.
Светозар, накрывшись шкурой, уже уснул. Малена погасила лучину и тоже легла. Улыбнулась своим думам и глаза закрыла.
Наутро князь рано встал, но бабка уже не спала. Накормила его кашей с блинами, в дорогу туесок собрала. И её Светозар расспросил о ведьме. Призадумалась Малена.
— Много в наших лесах ведьм. Но на болоте лишь три живут. Какая уж из них твоя, того не ведаю. Первая живёт недалече от Вороньего, к ней ближе всего, почитай на границе земель древлянских. Что на ручье Звонком. Вторая в Бережках почти, где Топи гиблые, это к кривичам ближе. Третью сыскать можно подле Белого камня, там и речушка тоже имеется, и болото. Он на границе трёх земель почти, древлян, радимичей и наших. Более ничего не знаю, не помогу.
Поклонился князь, поблагодарил за кров и помощь. Три ведьмы — это, почитай, не всех проверять. Начать решил с Вороньего, до него на коне часов пять езды по лесу.
Оседлал коня и пустился в путь. Тропка в лесу хоть и была, но видно, что чаще пешими по ней ходят. То и дело конь о корни спотыкался. Спешился Светозар, решил, что лучше дольше идти и коня в поводу вести, чем сверзнуться и голову свою сломать. Долго шёл, устал уже. Решил присесть, поесть, чем боги послали, и ногам роздыху дать. Тут было заметно теплее, весна уже, считай, вступила в свои права, нежели в его землях. Значит, и правда боги осерчали и на земли древлянские проклятье своё наслали.
Поел и пустился дальше в путь.
Тем временем в Любиче Гостомысл спорил с женой.
— И что, что князь? — горячился мужчина. — Да я с энтим дивом сам не хуже любого князя стану. Богам указывать смогу. Вам бы, бабам, как мышам за печкой сидеть и нос оттуда не казать.
Жена его хватала за руки, пытаясь не пустить со двора.
— Одумайся, чурами прошу. Недоброе ты, Гостомыслушка, затеял. А как не выйдет? О дочерях подумай. Заклинаю, стой.
— Отпусти добром. — Наместник вырвал рукав из цепких пальцев бабы.
Та ринулась следом.
— Стой, прошу тебя!
