Жила одна в своем сарае БинаНа улице кривой и узкойИ вдоль канав водила гулять козу.Никто не знал, была ли БинаМужчиной или женщиной:Грудь у нее имелась, но и усы росли,И грубые носила башмаки,Пригодные для гор.Мальчишками пытались мы под юбкуК ней заглянуть — понять хоть что-то.Но ноги плотно сжатыми держала,И длинные трусы их облегали.Никто не знал, была ль хоть раз близкаС мужчиной иль с животным, может статься…Однако все запомнили надолго,Как самую большую из сестер —Их всех шутя «американками» прозвали —Учила молоко доить с сосков козы своей.Шептала девушке на ухо:«Сожми в кулак, держи покрепче,Не выпускай его!»Ладонями ей руку покрывала.И под конец сжимали вместеВдвоем сосок, всегда в нем оставаласьНесдоенная капля молока.Бине почти сто лет теперь.Вслед за козой бредетИ никому в лицо не смотрит.
ПЕСНЬ СЕДЬМАЯ
У Пидио была жена,Она белье стирала по субботам.И ровно в полдень он ей помогал:Вдвоем располагалисьШирокой улицы посерединеИ выжимали вместе все простыни,Покамест те змеей не скручивались длиннойИ с них едва на землю капля упадет.Теперь, когда жены не стало,Лишь певчий дрозд готовС ним одиночество делитьДа два сапожника — Джепи и Нано…На площади до полночи сидят,И всякий вечер он им напевает вполголоса«Страсть губит» из оперы «Федо́ра»На музыку Джордано.
ПЕСНЬ ВОСЬМАЯ
Сухие листья в этот год осталисьНа ветках, с них не облетали —Без ветра выпала осенняя пора.Деревья пламенем объятые стояли.Казалось, фокарины[13] разожгли повсюду.Под Монтебелло, у реки Мареккьи,Есть монастырь, покинутый сто лет,Ореховая роща перед ним.Мы с братом в монастырь проникли,Используя отверстие в стене —След временем оставленных потерь.Хотелось в роще под деревьями пройтись,Под облаком багряных листьев,Которое удерживали ветви.Мы зазвонили, в колокол ударив.Вмиг листья облетели, звону вторя,Деревья обнажились перед нами.
ПЕСНЬ ДЕВЯТАЯ
Дождь лил сто дней.Вода корням травы воследПросачивалась в землюИ проникала в библиотеку монастыря,Где сохранялись в книгахСлова святые. Она их залила.Когда настала теплая пора,Саят-Нова, молоденький монашек,По лестнице на крышу поднял книги,Открыв их солнцу, чтоб горячий воздухНамокшую бумагу просушил.Уж месяц, как светило солнце,И на коленях во дворе покорноОн ждал, когда же книгиЗнак жизни подадут.Покуда однажды утромСтраницы легкие от дуновенья ветраНе начали шептать и шелестеть.Казалось, пчелы прилетели на крышу эту.Он заплакал: с ним книги говорили вновь.
