Откат мог проявиться в произвольной форме и зависел от потенциала волшебника или волшебников, которые принимали участие в обряде. Чем больше магов участвовало, тем слабее был откат. Тот тип обрядов, который провел Поттер, подразумевал, что вся мощь отката обрушится на него одного. В случае Гарри все было усугублено нестабильностью магического ядра, которая, как бы ни мечтал об этом юноша, никуда не делась. Для Поттера все это вылилось в простуду, которая ничем не лечилась. Магические средства только ухудшали состояние, а магловские — всего лишь снимали симптомы. Сама простуда в дальнейшем грозилась вылиться в хронический бронхит и осложнения на сердце, которые быстро свели бы самоуверенного идиота в могилу. Все это рассказывала Поттеру, тогда уже (и еще) Фрэнку, Мод, готовя юношу к одному малоизвестному темномагическому ритуалу очищения. Надо ли говорить, что сам Фрэнк в тот момент лежал распятым на каменном алтаре без единой нитки на теле и залитый кровью жертвенных животных. Тогда же и выяснилось, что «у Поттера все не как у людей», и участвовать в каком бы то ни было темномагическом обряде напрямую ему категорически противопоказано в виду полной непредсказуемости результатов: вместо заживших шрамов от Авады, крестража и укуса Нагайны с юноши полностью слезла кожа, будто его освежевали заживо, он сорвал голос, ослеп где-то на месяц и почти на год потерял магию. Франко потом почти полгода потратил на восстановление, заново учась ходить, говорить и видеть, заодно помогая старой ведьме по хозяйству по мере сил. Своим нездоровым видом он пугал местных, порождая слухи, что Старуха таки сотворила себе в помощь зомби, убив хорошенького гринго, приехавшего к ней с ее внучатым племянником. В памяти жителей Сент-Франсисвилля он до сих пор так и остался Фрэнки-Зомби, героем тех баек, которыми пугают друг друга подростки у костра. Когда Франко навещал Мод в последний раз, водила-дальнобойщик пересказал парочку. Было забавно. С тех пор Франко стал коллекционировать байки и шутки о себе любимом, особенно он ценит анекдоты о Гарри Поттере. Еще он любит их рассказывать.
Однако ни о чем подобном Гарри Поттер в то дождливое утро даже не подозревал. Его единственным желанием было сделать так, чтоб его бедная голова перестала притворяться кипящим чайником.
Вечер субботы он провел у Дурслей, а в воскресенье Дадли познакомил его с тем самым Флипом и его компанией. Компания оказалась весьма разношерстной и собралась около секции по боксу, куда в мае записался Большой Ди. Сам Флип был из оседлых пэйви, драться умел и любил, а круг его знакомых включал в себя не только Дадли Дурсля, мальчика из законопослушной семьи среднего достатка или мистера Дойла, тренера их секции и полицейского в отставке, но и неведомое количество бродяг, хиппи и прочих маргинальных личностей. Кузен-доходяга крепыша Дадли его совершенно не впечатлил, но, когда тот отказался принять участие в общей забаве с мячиком, смущенно признавшись, что не умеет, великодушно согласился провести экспресс-курс. Быстро выяснив, что с реакцией и координацией у паренька все отлично, Флип показал ему несколько приемов и движений. Следующие несколько часов они самозабвенно перекидывали мячик, и даже втащили в круг Дадли. Потом погода резко испортилась, подул сильный ветер, и, не успели разгоряченные игрой парни обернуться, как хлынул настоящий ливень. Пока Гарри добежал до укромного закутка между домами, чтоб аппарировать, он вымок до нитки. Он, конечно, не успел сильно продрогнуть, но, видимо, те несколько минут под дождем и ветром сделали свое черное дело.
Кое-как приведя себя в порядок, Поттер попытался доплестись до кухни, но на полдороге его поймала заявившаяся в несусветную рань (ну как рань, вообще-то шел первый час дня) Грейнджер. Вот чего у нее никогда не отнять, так это быстрой и точной реакции на экстремальную ситуацию. Мгновенно оценив сухую горячую кожу и мутный блеск глаз Гарри, она тут же позвала Кричера, и они в четыре руки захлопотали над парнем. Буквально через десять минут он был уложен в кровать, закутан одеялом и напоем Бодроперцовым.
С некоторых пор Гарри терпеть не мог собственную слабость и беспомощность, поэтому, как только ему стало лучше, а нос вновь обрел способность дышать, он выбрался из-под одеяла и появился на кухне, вызвав со стороны Кричера, Гермионы и примчавшегося на помощь друзьям Рона бурю негодования. Он отнекивался, как мог, и заверял непрошеных нянек, что с ним все нормально, но внезапный приступ тошноты свел на нет все его усилия. Его вернули под одеяло, не слушая возражений.
Как ни странно, первым тревогу забил Кричер, заметивший, что после зелий хозяину Гарри становится хуже. Потом это поняла и Гермиона, и на Гриммо была вызвана мадам Помфри — единственная целительница, которую к себе хоть как-то подпускал Гарри. Проведя диагностику, колдоведьма в срочном порядке известила Кингсли Шеклболта: налицо была невесть откуда появившаяся непереносимость Бодроперцового зелья.
