– Бежим, скорее, – бросила она и потянула его вперёд. Он хотел возражать, задержать её, хоть на минуту, чтобы ещё хоть немного побыть с ней, потому что чувствовал – больше этому не бывать. Но Кай покорился и побежал следом. Её волосы трепал ветер, но Лия ничего не замечала. Страх гнал её вперёд, преддверие беды. Юноша тоже чувствовал эту беду.
Неумолимый Горвей, сколько семей он склонил перед собой в ужасе, выпытывая, не видел ли кто Лианну. Сколько коней загнал, людей замучил. Как он и обещал, он едва не убил Кая, узнав, что Лия пропала. Юноше было всё равно. Боль, причинённая бароном, не шла в сравнения с болью от потери самого главного в жизни, чувства, будто у тебя отняли сердце. Горвей бил его, но внутри Каю было всё равно больнее. Он даже с долей благодарности принимал эту боль, словно кару за то, что потерял Лию. Он был бы счастлив, забей барон его до смерти, но смерть не пришла. Мучитель остановился, чувствуя, что его злоба тщетна, что паж не виноват в случившемся. А взгляд Кая, устремлённый с каменного, забрызганного кровью пола, говорил: «Почему ты остановился? Я заслужил это, я потерял её. Убей меня, умоляю!»
Тогда Горвей, чувствуя, что в смерти пажа не найдёт утешения, убрался прочь. Кай мог только догадываться, какая боль, какая мука его охватила тогда, какое бессилие. Он слышал его глухие рыдания. И тогда юноша продолжил свои поиски.
Он начал искать её, как только пришёл в сознание, ещё тогда, снятый со скал рыбаками. Очнувшись в лодке, он уже звал её, метался, просил вернуться.
«Там больше нет выживших, господин. Только вы, да ещё пять человек».
«Там была девушка?!»
«Нет, только мужчины, господин».
Сколько времени он провёл у этих скал, исследуя их вдоль и поперёк, бродил по берегу, расспрашивая всех, кого встречал. Тщетно. Кай не думал о бароне. У него была лишь одна мысль: «Пока он не здесь, я могу искать. Когда он приедет на зов – я умру, и не смогу искать дальше». И он раз за разом брался за поиски, не из страха, а просто потому, что не мог иначе. А когда барон даровал ему жизнь, Кай почувствовал, что Лианна жива. Будь она мертва, в его жизни не было бы никакого смысла. Или ему было суждено найти её живой, или, хотя бы, мертвой.
Остров за островом, город за городом, сотни людей, корабли и лодки, и ни слова о ней…. И когда надежда оставляла его, Кай прикасался к длинным полосам шрамов на лице, словно это был её самый важный подарок. И начинал искать вновь.
И в эту секунду, был ли он счастлив, что нашёл? Лианна бежала так быстро, так торопилась вверх по извилистой тропинке. Неужели ей не терпится вернуться к отцу? К человеку, который искалечил её душу и жизнь, сделав рабыней без её ведома? Нет, тут было нечто иное. Она спешила не к Горвею. Так к кому?
Вскоре они взобрались наверх и помчались по лугу, разделявшему каменистую гряду и дом, который Кай увидел вдали. Гостеприимно поднимался дым из трубы, но даже юноша, бывший тут впервые, понял, что что-то неладно. Дом был окружён, снаружи бродили люди. Кай узнал их. Они проделали вместе слишком долгий путь, чтобы не узнать их сразу. И сердце его похолодело. Лианна знала, что они тут, почувствовала, что уже успели добраться до её дома.
– Он нашёл меня! – услышал Кай её задыхающийся, отчаянный голос. Он мог понять её страх. Барон в своём гневе мог сделать что угодно. В деревне ему наверняка рассказали, что Лия тут.
– Лианна, прости! – вдруг крикнул Кай. Девушка на бегу к нему обернулась. – Прости меня!
Она не ответила. Только сильнее сжала его руку и прибавила шагу. Издалека их заметили, и Кай махнул рукой, чтобы предупредить их. Лианна не проронила ни звука. Они влетели во двор, девушка, не глядя ни на кого, пронеслась сквозь сборище людей, которые оглядывались на неё с изумлением, но почтительно расступались. Кай, как мог, следовал за ней. Лия направилась прямиком к дому, не обращая внимания на часовых, распахнула дверь и влетела внутрь, продолжая крепко держать юношу за руку, словно боясь снова потеряться. Да и он не хотел отпускать её.
Когда они вбежали, внутри повисла тишина. На них взметнулись все взгляды. Мужчина, должно быть рыбак, Тиль, стоял рядом с камином. На лавке сидела женщина с испуганными глазами, прижимая к себе двух детей, мальчиков, одного грудного, другого лет пяти. Выглядели они озабоченно, рыбак был угрюм. Но к этому мужчине, который стоял, заслонив собой семью, Кай сразу почувствовал уважение.
Лианна не шевелилась. Она поглядела на испуганную семью и вздохнула, не то с облегчением, не то с тоской. А потом подняла взгляд на Горвея, застывшего посередине комнаты.
– Лианна, – произнесли его губы. Девушка вздрогнула. Отец. Как он изменился! Теперь седина покрывала его волосы целиком. Морщины на лбу сделались глубже, словно вросли в кожу, грубее очерчивали глаза, оставшиеся такими же ясными и пронзительными. Он сильно похудел, осунулся, состарился, но всё же оставался тем грозным, несгибаемым бароном, наводящим ужас одним своим голосом. Это было видно по испуганным лицам женщины и её детей. И по хмурому, вызывающему взгляду рыбака.
