Эта делегация, похоже, внушала особое уважение, поскольку воины поспешили убраться с их дороги, как только те подъехали. Вновь прибывшие подошли к людям и какое-то время молча рассматривали их. Дэмьен сосредоточил внимание на мышцах своих ног, стараясь не выказать слабости, и потому почти пропустил момент, когда ракханка присоединилась к вождям. Очевидно, она была одной из их числа.
Таррант заговорил первым. Тон его был резок.
- Если вы хотите убить нас, сейчас как раз время попытаться. Если у вас иные намерения, сейчас как раз время сказать нам об этом.
Это мало походило на дружеское обращение, но и времени для дипломатии было слишком мало. Дэмьен это хорошо понимал. Меньше чем через час солнце покажется над горизонтом и Тарранту придется оставить их. Так что он пытался выяснить отношения до того, как это произойдет.
Ответила ракханка:
- Это ваши намерения нужно выяснить - не наши.
- Мы пришли, чтоб исцелить одного из нас. Не воевать с ракхами.
- Между нашими народами война, - возразил мужчина. - Ты отрицаешь это?
Дэмьен застыл.
- Она кончилась века назад.
- Не для нас, человек, - тихо прошипела женщина. - Не для нас.
Дэмьен собирался ответить, но Сиани опередила его.
- Пожалуйста... - тихо произнесла она. - Мы измучены. Разве вы не видите? У нас не осталось сил, чтобы причинить вам вред, даже если бы мы хотели этого.
Дэмьен видел, что Тарранта как громом поразило это ее признание в своей слабости. Во имя дьявола, она хоть понимает, что творит?
- Пожалуйста. Нам нужно... тепло. Немного питья. Минуту передышки. Только это, - просила она. - Мы сделаем все, что вы хотите. Чего бы вы ни захотели. Но только потом. Пожалуйста.
На мгновение наступила полная тишина. Дэмьен дрожал - не веря себе, предчувствуя недоброе. Он вообще не представлял, что такие слова могли хоть раз сорваться с ее уст, такое жалкое признание в слабости... Да еще здесь! Теперь! Когда им так отчаянно необходима твердость! Но это была Сиани - значит, она имела хоть какую-то причину, чтоб так поступить, и он проглотил дерзкие слова, уже почти произнесенные, и заставил себя молчать. Ждать. Позволить ей говорить за всех четверых.
Ракхи поговорили между собой, перемежая резкие звуки языка шипением животных. Наконец женщина обернулась к ним. Некоторое время она просто ждала - может быть, хотела увидеть, не возразит ли кто-либо из мужчин против заявления Сиани. Но Сензи и Таррант явно решили положиться на то, что решит Дэмьен, - собственно, Таррант даже слегка кивнул в знак согласия.
- Пойдете с нами, - распорядилась ракханка. - Вас накормят и дадут обогреться - и потом вы расскажете, кто вы такие.
Маленькая группа женщин окружила их наподобие конвоя, направляя к северу. Что до настоящих охранников, воинов-ракхене, они неодобрительно шипели, когда у них забрали пленников, но позволили им уйти, что многое говорило о статусе группы, к которой принадлежали женщины.
Дэмьен взглянул на Тарранта - тот коснулся тонким пальцем его щеки. Через контакт плоть к плоти происходило Творение, которое расширило канал между ними, так что по нему могли передаваться и слова.
"Очень умно с ее стороны, как думаешь? Она рассудила, что в них еще сильны животные инстинкты. Достаточно было выказать униженную покорность, чтобы сразу стихла их агрессивность. Она, кажется, добилась, что нам определили место - пусть какое угодно низкое - внутри их иерархии. А значит, иерархия может теперь позволить себе оказать нам защиту. Какая женщина, - думал он, и его слова звенели восхищением. - Мне стыдно, что мы сами не подумали об этом раньше!"
"Меня удивляет, что Охотник может еще испытывать стыд", - подумал в ответ Дэмьен.
"Очень редко, - признал тот. - Это не входит в число моих любимых эмоций".
Рука упала со щеки. Кожу раздражала многодневная щетина.
"Пора побриться, - подумал Дэмьен, - или пора отбросить старые привычки и начать отращивать бороду. Иногда в путешествии это лучшее, что можно сделать". Ему пришло в голову, что Джеральд Таррант как-то избавился от этой проблемы, и слегка позабавила мысль, что человек, обладающий таким могуществом, потратил часть своего искусства на что-то столь неуместное, как косметический уход за волосами. Но потом он взглянул на Тарранта - на чистый, тонкий профиль, безупречную кожу, огонек тщеславия в глазах - и призадумался: "Да нет, ничего удивительного. Этот человек имеет свою систему приоритетов. Внешность где-то на вершине списка". И он усмехнулся, заметив, что волосы посвященного, хотя и еще влажные, при помощи Творения уложены в гладкую блестящую прическу; а дыры, что ракх проткнул в его дорогой и красивой одежде, очищены от крови и искусно зачинены - не отличить от новой. Он выглядел не хуже городского щеголя с вечеринки.
