— Простите, не понял. Вы немцев жалеете?
— Никак нет, товарищ комиссар третьего ранга. Просто рассуждаю о том, что по сути у нас и них одна историческая судьба. И одна беда — наглосаксонское кидалово. А посему будет разумно — Германская ССР в составе послевоенного Союза. Чтобы отныне — вместе. Естественно, после того, как всех запятнавших себя против нас мы найдем и повесим.
— Или заставить их урановую руду копать. Своих-то жалко, чем они виноваты, ну разве что предатели, враги народа и всякие там «лесные братья». Загнать туда всех бывших эсэсовцев, гестаповцев и прочих нацистов. Сначала поражается репродуктивная функция — попросту детей у этих тварей уже не будет. Затем дохнет иммунитет, можно скопытиться от любой простуды — и этим еще повезет. Потому что дальше выпадут волосы, ногти и зубы, а в завершение начнут, как при сифилисе или проказе, отпадать ткани снаружи и разлагаться органы внутри…
— Тьфу! Петрович, аппетит не порть! Это тебе Сирый рассказал?
— Нет, мужики, в самом деле. Объявить о высшей гуманности — отмене смертной казни. Вместо нее десять лет рудников — ну а что никто не доживет, мы-то при чем? Новодворскую бы туда. И всяких там либерастов, дерьмократов, правозащитников, отцов приватизации, акул отечественного капитализма.
— Смотрю я на вас, товарищи потомки, и удивляюсь. Кажется мне, что вы тех, кто во времени вашем остался, а также союзников наших гораздо больше ненавидите, чем фашистов.
(Вот блин! Анечка! Смотрит и слушает — даже кулачок сжатый в рот засунула и слово боится пропустить. Ну Петрович, язык без костей — что я теперь девочке про светлое будущее расскажу?)
— А это уже личное, товарищ комиссар третьего ранга. Все ж немцы в нашем времени никогда нам серьезных проблем не доставляли, скорее союзниками были, и не самыми худшими. Ну не выходит у них — прикидываться друзьями, лицемерить. Немец придет открыто — буду вас убивать и грабить, поскольку вы недочеловеки и должны быть мои рабы — огребет от нас по полной, станет нам союзником. А вот американец придет с улыбкой, «френдз», жвачку даровую будет раздавать, гуманитарной помощью — вот только после как-то незаметно окажется, что вы кругом ему должны, что все ваше имущество уже его, что вам вот это запрещено, а вот в это вам надлежит верить, и детей учить, как вам укажут, и жить, как разрешат — ну а если помрете, ай эм сори, ваши проблемы! Насмотрелись мы на такое — не забудем! Как и то, что паровозы надо давить, пока они еще чайники — и Америка сейчас еще не та, что в двухтысячном.
— Ну товарищи, про это у нас разговор еще будет, раз сами вы начали. Поскольку тема очень интересная. Но поскольку война у нас пока что с немцами, так любопытно мне, чего ж они не учли, какой урок, на ваш взгляд?
— Да самый простой! Что там говорил Ильич — «война есть продолжение политики иными средствами»? Политика определяет цели войны, друзей и врагов, «с кем», «против кого», «за что». И если цель поставлена неверно, все дальнейшее геройство бессмысленно. Главная ошибка и немцев, и Наполеона, и смею надеяться, пиндосов двадцать первого века — это слишком много ставить на военную мощь, считая, что она дозволяет всё. В результате рано или поздно оказываешься один против всех — и силы уже не хватает. «Последний довод королей» у немцев слишком часто оказывался если не единственным, то первым (у Бисмарка лишь было иначе). Результат — очевиден.
