Восхода не будет полностью

Дойдя до середины сцены, Андрей останавливается, светит фонарем под ноги и неожиданно издает возглас недоумения.

Андрей. Уму непостижимо!

Дарья и Ксения (выглянув из-за спины отца). Что случилось?

Андрей. Как можно выжить в таких нечеловеческих условиях?!

Пассажир метро (оторвав голову от пола и дрожащим голосом). Слава небесам! Наконец, нашу станцию посетили спасатели!

Ксения (нацелив на нового знакомого радиометр и убедившись, что тот не представляет опасности). Мы не спасатели.

Дарья. Мы обычные люди, уцелевшие после ядерного взрыва.

Пассажир метро (прислушиваясь к равномерному потрескиванию). Тогда откуда у вас устройство, измеряющее радиацию?

Андрей (уклончиво). За счет него нам и удалось уцелеть.

Пассажир метро (жалобно). Но вы со мной поделитесь?

Ксения. Чем?

Пассажир метро (еще жалобней). Пропитанием.

Дарья. У нас самих почти не осталось припасов. (Хмурится.) Папуля даже воду дает пить по расписанию.

Пассажир метро. Жалко. (Тяжело вздыхает.) Я так надеялся перед смертью ощутить во рту вкус чего-то съедобного.

Андрей. Ты можешь встать?

Пассажир метро. Нет.

Андрей. Почему?

Пассажир метро. Ноги отнялись. Который день лежу, словно бревно.

Андрей. Плохо. (Пауза и с медленной интонацией.) Очень плохо.

Ксения (угадав мысли отца). Мы же не собираемся его бросать?

Андрей (скрепя сердце). А что остается делать? Не тащить же парализованного беднягу волоком?

Ксения. Можно соорудить носилки.

Андрей. Твоих сил надолго не хватит.

Дарья. И моих.

Андрей. О тебе вообще речи не идет.

Пассажир метро. Выслушайте меня, чтобы уход из жизни всех тех, кто лежит вокруг, не казался настолько бессмысленным. Этого будет вполне достаточно.

Андрей. Договорились! (Осекается.) И заранее прошу прощения. Сам понимаешь, ты станешь для нас тяжкой обузой.

Пассажир метро. Не стоит извиняться. Я не держу на вас зла.

Андрей. Отлично! Итак, какова причина массовой гибели людей? (Окидывает беглым взглядом платформу.) Радиации тут вроде нет.

Пассажир метро. Начинать рассказ нужно с закрытия гермозатворов. В тот момент никто и представить себе не мог, чем обернется наше заточение. Стоило вою сирены стихнуть, как персонал станции попросил всех соблюдать спокойствие и не бродить без особой надобности вдоль путей. Потом каждому выдали сухпаёк с литровой бутылкой воды, предупредив, что это дневная порция, поскольку запас продовольствия ограничен.

Ксения. Мы уже слышали похожую историю.

Пассажир метро (натужно). Умоляю, не перебивай. Мне трудно говорить. Мое тело буквально пышет жаром.

Ксения. Хорошо, замолкаю.

Пассажир метро. Ближе к вечеру вырубилось основное освещение, однако вскоре включился резервный генератор – и платформу вновь озарил свет. Утром нам сообщили о спасателях, которые обязательно должны организовать эвакуацию за пределы города, где уровень радиации существенно ниже. Необходимо лишь набраться терпения и чуточку подождать. Терпение лопнуло у многих на третьи сутки. Ровно столько понадобилось генератору для сжигания топлива. Тогда же выяснилось, что запасы продовольствия вместе с питьевой водой тоже подошли к концу. Следующие несколько дней прошли в постоянных спорах, как делить остаток еды и каким образом выпутываться из сложившейся ситуации. Одни требовали отправить на конечную станцию метро разведчиков, снабдив их последними сухпайка́ми. Другие ставили под сомнение успех столь рискованной операции. Дескать, разведчики, найдя безопасный выход, не захотят возвращаться назад за остальными.

Андрей. Неужели вы не попытались обсудить текущее положение дел с соседями?

Пассажир метро (издав тихий стон). Попытались.

Андрей. И?

Пассажир метро. У тех творилось примерно то же самое. Только еды было еще меньше.

Дарья (поправив респиратор). Чем же все закончилось?

Пассажир метро. В итоге мы отобрали двух добровольцев из числа персонала, всецело положившись на их порядочность. И они действительно вернулись. (Пауза.) Но с плохими новостями. (Опять издает стон.) Оказалось, что через две станции оба тоннеля полностью затоплены.

Ксения. Печально.