– Точно. И всякий раз меня ловили, после чего я ревела как девчонка. За второй месяц я пускалась в бега всего пять раз. Тогда я считала, что силы и твердости мне не занимать, но вот ума у меня, видно, недоставало, а потому, Бэйр, я только через полгода поняла, что вы гораздо сильнее и тверже меня. Но в конце концов я осознала долг перед нашим народом. Рано или поздно осознаешь свой долг и ты, Авиенда. Ты не дитя. Настала пора отложить в сторону кукол и копья и стать той, кем тебе суждено быть.
Неожиданно Эгвейн сообразила, почему она с самого начала ощущала некое родство с Авиендой и почему Эмис и другие пожелали, чтобы Дева стала Хранительницей Мудрости. Авиенда обладала способностью направлять Силу, так же как она сама, Илэйн, Найнив и Морейн. Причем она относилась к числу тех немногих женщин, которых не просто возможно обучить направлять Силу, а которые родились с этим даром, так что рано или поздно, осознавая свои действия или сама того не ведая, айилка обязательно коснется Истинного Источника. Лицо Морейн оставалось невозмутимым, но в глазах ее Эгвейн прочла подтверждение своей догадки. Наверняка Айз Седай сразу поняла, каким даром наделена айильская Дева, едва оказалась рядом с ней. Сейчас Эгвейн ощущала подобную близость не только с Авиендой, но также с Эмис и Мелэйн. Но не с Бэйр и Сеаной. Направлять Силу могли только первые две – в этом Эгвейн не сомневалась. И лишь сейчас ей удалось почувствовать такое же родство с Морейн. Айз Седай всегда держалась особняком.
Некоторые из Хранительниц Мудрости, видимо, все же сумели догадаться, что кроется за нарочитым спокойствием Морейн.
– Ты хотела забрать Авиенду в вашу Белую Башню, чтобы сделать ее одной из вас, – сказала Бэйр. – Но в ее жилах течет айильская кровь, Айз Седай.
– Она могла бы достичь многого, если ее как следует обучить, – возразила Морейн. – Стать такой же сильной, какой будет Эгвейн. Но таких результатов можно добиться только в Башне.
– Мы и сами можем научить ее всему, что требуется, Айз Седай, – заявила Мелэйн. Голос ее звучал ровно, но во взгляде зеленых глаз Эгвейн почудилась насмешка. – И даже лучше вас. Мне доводилось разговаривать с Айз Седай, и я знаю, что вы у себя только балуете девушек. А жизнь в Трехкратной земле не для неженок. Мы здесь занимаемся тем, что необходимо, а у вас в Башне – одно баловство.
Эгвейн участливо взглянула на Авиенду – та уставилась в землю, вызова как не бывало. Если они считают, что обучение в Башне – это забава для неженок… Эгвейн припомнила, как нелегко пришлось ей во время послушничества, и прониклась искренним сочувствием к Авиенде.
Эмис протянула руки, и Дева неохотно отдала ей копья и небольшой круглый щит, содрогнувшись, когда та бросила оружие на землю. Затем девушка подала Хранительнице Мудрости лук, колчан со стрелами и нож в кожаных ножнах. Та швыряла все в сторону, словно никчемный мусор. Авиенда всякий раз вздрагивала, и на голубовато-зеленые глаза ее наворачивались слезы.
– Неужели обязательно обращаться с ней таким образом? – рассерженно спросила Эгвейн. Хранительницы Мудрости обратили на нее суровые взгляды, но девушку это не смутило, и она продолжила: – Почему ко всему, что она любит, вы относитесь как к хламу?
– Она сама должна понять, что все это не более чем хлам, – ответила Сеана. – Когда вернется – если вернется, – она собственноручно сожжет все это и развеет пепел по ветру. А металл – все, что не горит, – отдаст кузнецу, пусть перекует эти железки, сделает из них что-то простое и полезное. Только не оружие. И даже не нож. Хоть кухонную утварь – ведра да кастрюли, а то и детские игрушки. Ну а потом Авиенда сама раздаст их людям.
– Трехкратная земля сурова, Айз Седай, – добавила Бэйр. – Здесь нужна твердость, без нее не выжить.
– Кадин’сор, Авиенда, – напомнила Эмис и указала на сваленное в кучу оружие. – Твоя новая одежда будет ждать твоего возвращения.
Двигаясь словно во сне, Авиенда разделась; куртку, штаны, мягкие сапожки и все остальное она кинула на брошенное оружие. Обнаженная, она, как ни в чем не бывало, стояла под лучами палящего солнца, тогда как Эгвейн казалось, что у нее самой ступни покрываются волдырями, несмотря на толстые подошвы. Девушка вспомнила, как в знак расставания с прежней жизнью, в Белой Башне сожгли ее одежду. Здесь все происходило иначе. Более решительно и сурово.
Авиенда собиралась добавить к брошенным вещам свой мешок и шпалеры, но Сеана забрала их у нее со словами:
– Это ты можешь оставить себе, если вернешься. Если нет, я отдам это твоим родным – в память о тебе.
Авиенда молча кивнула. Похоже, она больше не боялась. В ее глазах можно было прочесть озлобление, возможно подавленность, но только не страх.
