– Такая жара может и убить непривычного человека, – пояснил Страж. Он смочил водой два простых полотняных белых платка, которые достал из кармана своей куртки, и протянул их Морейн и Эгвейн. По его совету женщины обвязали головы влажными платками. Ранд с Мэтом последовали их примеру. Только сам Лан остался с непокрытой головой, будто не замечая палящего зноя, – казалось, ничто не может вывести из себя этого человека.
Затянувшееся молчание прервал Руарк, и обратился он к рыжеволосому воину:
– Куладин, выходит, в клане Шайдо больше нет вождя?
– Суладрик умер, – отвечал тот, – а Мурадин отправился в Руидин. Если его постигнет неудача, туда пойду я.
– Ты не спрашивал дозволения, Куладин, – пронзительным, но строгим голосом сказала седая Хранительница Мудрости с морщинистым лицом. – Если Мурадину не повезет, проси. Нас здесь четверо, есть кому ответить «да» или «нет».
– Это мое право, Бэйр, – сердито буркнул Куладин с видом человека, который не привык, чтобы ему перечили.
– Твое право просить дозволения, – возразила Хранительница с высоким, звонким голосом, – а наше – дать его или не дать. И я не думаю, что тебе будет позволено вступить в Руидин, что бы там ни случилось с Мурадином. Есть у тебя некий внутренний изъян. – Хранительница осеклась и плотнее натянула серую шаль на угловатые плечи. Видно было, что она сказала больше, чем хотела.
Рыжеволосый покраснел.
– Мой первый брат вернется, вернется, отмеченный знаком вождя клана, и мы поведем Шайдо к великой славе! Мы обязательно… – Воин спохватился и сжал губы, его чуть ли не трясло.
Эгвейн решила, что рядом с этим человеком надо быть настороже. Он напомнил ей Конгаров и Коплинов из Двуречья, которые своим бахвальством натворили немало бед. До сих пор ей не приходилось видеть, чтобы айилец столь неприкрыто выказывал свои чувства.
Не обращая внимания на Куладина, Эмис обратилась к Руарку:
– Меня интересует кое-кто из тех, что пришли с тобой.
Эгвейн рассчитывала, что Хранительница заговорит с ней, но та перевела взгляд на Ранда. Морейн восприняла это как должное, и Эгвейн поняла: Айз Седай скрыла многое из того, что содержалось в письме, посланном ей четырьмя Хранительницами Мудрости.
Похоже, Ранд на какой-то момент растерялся и заколебался, но затем зашагал вверх по склону и, подойдя к Руарку, остановился рядом с ним перед Хранительницами. Потная светлая рубаха прилипла к его телу, голова была обмотана белой тряпицей, на штанах виднелись темные пятна; выглядел он отнюдь не так величественно, как в Сердце Твердыни. Неожиданно юноша замер в странном поклоне: левая нога выставлена вперед, левая рука на колене, а правая простерта ладонью вверх – и произнес:
– По праву крови я прошу дозволения вступить в Руидин – в честь наших предков и в память о минувшем.
Эмис, не сумев скрыть удивления, моргнула.
– Он просит по древнему обычаю, – пробормотала Бэйр, – но просьба высказана, и я отвечаю «да».
– Я тоже отвечаю «да», Бэйр, – поддержала ее Эмис. – А ты, Сеана?
– Но этот человек не айилец, – возмутился Куладин. Выглядел он крайне рассерженным, и Эгвейн подозревала, что это его обычное состояние. – Его надо предать смерти за то, что он явился на эту землю. Почему Руарк привел его сюда? Зачем?..
Бэйр нахмурилась, отчего морщины на ее лице стали еще глубже.
– Ты что, хочешь стать Хранительницей Мудрости, Куладин? – спросила она. – Тогда надевай платье и приходи ко мне – посмотрим, можно ли тебя чему-нибудь научить. А до тех пор молчи, пока говорят Хранительницы!
– Я айилец по матери, – напряженным голосом произнес Ранд.
Эгвейн ошарашенно уставилась на него. Она была еще ребенком, когда умерла Кари ал’Тор, но если бы Тэм взял в жены женщину из Пустыни, об этом знало бы все Двуречье и она, конечно, тоже. Девушка взглянула на Морейн, но гладкое, спокойное лицо Айз Седай ничего не выражало. Благодаря высокому росту, серо-голубым глазам и рыжеватым волосам Ранд и впрямь смахивал на айильца, однако его слова прозвучали просто нелепо.
– Не по матери, – медленно сказала Эмис, – а по отцу.
Эгвейн покачала головой, – похоже, все они тут малость спятили. Ранд открыл было рот, но Эмис не дала ему заговорить и снова обратилась к Сеане:
– Ну а ты что скажешь?
– Да, – сказала женщина с проседью в темных волосах и в свою очередь спросила: – А ты, Мелэйн?
Последняя из четырех, миловидная золотоволосая женщина годами десятью-пятнадцатью старше Эгвейн, ответила после некоторого раздумья и с явной неохотой:
– Тут ничего не поделаешь, я тоже говорю «да».
– Итак, – подытожила Эмис, обращаясь к Ранду, – твоя просьба удовлетворена. Ты можешь войти в Руидин и…
Но тут Хранительница замолчала и воззрилась на Мэта, который, вскарабкавшись по склону, неуклюже повторил отвешенный Рандом ритуальный поклон.
– Я тоже прошу допустить меня в Руидин, – заявил он.
