Восходящая Тень полностью

– Этим особенно славятся Девы Копья и Каменные Псы, – вновь встряла Сеана, и Эмис бросила на нее неодобрительный взгляд:

– Кто рассказывает – ты или я? Итак, продолжаю. В гай’шайн можно брать всех, кроме Хранительниц Мудрости, кузнецов, детей, беременных женщин и женщин с детьми до десяти лет. Гай’шайн имеет тох – долг по отношению к своему пленителю. Он заключается в том, что гай’шайн обязан прослужить победителю один год и один день, все это время выказывая покорность, не прибегая к насилию и не прикасаясь к оружию.

Эгвейн невольно заинтересовалась.

– А они не пытаются бежать? – спросила она. – Я бы непременно сбежала.

«Ни за что не допущу, чтобы меня снова сделали пленницей!»

Хранительницы Мудрости были поражены, услышав этот вопрос.

– Такое бывало, – нехотя признала Сеана, – но в этом нет никакой чести. Сбежавшего гай’шайн вернет его собственный септ, и тогда срок – год и день – начинает исчисляться заново. Более того, урон, нанесенный джи побегом, может оказаться столь велик, что первый брат или первая сестра бежавшего могут сами пойти в гай’шайн, чтобы исполнить тох – долг своего септа. А то и не в одиночку, если сородичи считают, что потеря джи слишком велика.

Морейн потягивала воду и, судя по всему, воспринимала услышанное спокойно. Эгвейн же едва сдерживалась.

«Ну и обычаи у них, – подумала она, – это же чистое безумие. Хуже, чем безумие».

– Некоторые гай’шайн держатся чересчур униженно, – неодобрительно заметила Мелэйн, – они думают, что, доводя смирение до абсурда, заслужат честь. Очень глупо. Такое появилось недавно и к джи’и’тох отношения не имеет.

Бэйр рассмеялась – смех ее был удивительно сочным и звонким в сравнении со скрипучим голосом.

– Дураки попадались и в прежние времена. Помнится, когда я была еще девчонкой, Шаарад и Томанелле то и дело угоняли друг у друга скот. Во время одного из таких ночных набегов молодой Ищущий Воду из Хайдо оттолкнул в сторону некую Ченду – хозяйку крова холда Проход Майнде из септа Дженда. И представьте себе, эта самая Ченда явилась в Долину Бент и потребовала, чтобы он сделал ее своей гай’шайн на том основании, что, когда он коснулся ее, она держала в руке кухонный нож. Кухонный нож! Она настаивала на том, что это оружие, как будто была Девой. И парню ничего не оставалось, кроме как уступить, хоть его и подняли на смех. Никто не может отослать хозяйку крова домой босиком. Но дальше – больше. Септы Хайдо и Дженда обменялись копьями, и парень оказался женат на старшей дочери Ченды. Но год и день еще не прошли, и вторая мать оставалась его гай’шайн. Он попытался отдать ее жене в качестве свадебного подарка, но куда там – обе подняли крик, заявляя, что он задумал лишить их джи. Бедняге чуть не пришлось взять в гай’шайн собственную жену, да и Дженда с Хайдо чуть снова не перессорились, прежде чем был исполнен тох.

Хранительницы покатывались со смеху, Эмис и Мелэйн утирали слезы.

Эгвейн мало что поняла из этой истории и уж всяко не уразумела, что в ней забавного, но из вежливости посмеялась тоже.

Морейн отставила в сторону чашу с водой, взяла маленькую серебряную чарку и сказала:

– Мне доводилось говорить с людьми, сражавшимися с айильцами, но ни о чем подобном я не слышала. Чтобы айилец сдался в плен, если до него дотронулись…

– Речь не идет о сдаче в плен, – возразила Эмис, – все дело в джи’и’тох.

– Никто не станет проситься в гай’шайн к мокроземцу, – пояснила Мелэйн, – ведь чужаки не имеют представления о джи’и’тох.

Хранительницы Мудрости обменялись взглядами – что-то их беспокоило.

«Но что? Почему?» – размышляла Эгвейн. Возможно, для них любой, не знающий джи’и’тох, – невежда, не заслуживающий уважения.

– Среди нас есть весьма почтенные люди, – сказала Эгвейн. – Таких большинство. Мы умеем отличать хорошее от дурного.

– Разумеется, – пробормотала Бэйр тоном, говорившим, что речь шла совсем о другом.

– Вы прислали мне в Тир письмо, – сменила тему Морейн. – Многое в нем было предсказано заранее, включая и то, что мы встретимся – должны встретиться – с вами сегодня. Вы чуть ли не велели мне явиться сюда. Однако из ваших слов я поняла: уверенности в том, что я приду, у вас не было, ведь раньше вы сами сказали: если я появлюсь. Значит ли это, что вы не знали точно, все ли написанное в письме сбудется?

Эмис со вздохом отставила в сторону чарку, но заговорила на сей раз Бэйр:

– В будущем многое остается неясным даже для ходящей по снам. Эмис и Мелэйн – лучшие из нас, однако и они не способны увидеть все, что должно или может случиться.