– То, что многие воспоминания стираются, – милость колец, – добавила Эмис. – Женщина, прошедшая их, получает некоторое представление о грядущих событиях, а об иных не узнает до тех пор, пока ей не придется принимать решение, а может быть, и никогда. Жизнь – это неуверенность, переменчивость, борьба и выбор. Та, кто точно знает, как вплетена в Узор нить его судьбы, лишена свободы и, следовательно, подобна животному. Или же она лишится рассудка. Человек должен быть свободным – для изменений, борьбы, выбора.
Морейн выслушала Хранительницу, не выказывая нетерпения, но Эгвейн показалось, что Айз Седай недовольна. Она привыкла поучать сама, а не выслушивать поучения. Морейн не проронила ни слова, пока Эгвейн помогала ей снять платье. У выхода из палатки она присела на ковер, напряженно вглядываясь в окутанную туманом горную долину и город в ней. Наконец после продолжительного молчания она попросила:
– Не позволяйте Лану следовать за мной. Он непременно попытается, если увидит меня.
– Пусть будет что будет, – тонким голосом, но с холодной решительностью ответила Бэйр.
Чуть помедлив, Морейн сердито кивнула и, выскользнув из палатки на солнцепек, бегом устремилась вниз по склону.
Эгвейн поморщилась. Сперва Ранд с Мэтом, потом Авиенда, и вот теперь Морейн. Все отправились в Руидин. Что их ждет?
– Она… останется в живых? – спросила девушка. – Ведь у вас были видения, вы должны знать.
– В Тел’аран’риоде есть места, которые недоступны ни для кого, – сказала Сеана. – Таковы огирские стеддинги, таков и Руидин. Существуют и другие. Все, что там происходит, сокрыто от глаз ходящих по снам.
Это не ответ – ведь могли же они видеть, выйдет ли Морейн из Руидина, но Эгвейн было понятно, что большего она не добьется.
– А может, мне тоже стоит там побывать? – спросила Эгвейн. Таинственные кольца вовсе не манили ее к себе. Это все равно как еще раз пройти испытание, которое она прошла перед тем, как стать принятой. Но если остальные туда ушли…
– Не глупи, – охладила ее Эмис.
– О тебе мы ничего подобного не видели, – сказала более мягким тоном Бэйр. – О тебе мы вообще ничего не видели.
– А коли ты попросишь, я не одобрю, – продолжала Эмис. – В Руидин позволено входить, если разрешают четверо. Я говорю «нет». Ты здесь для того, чтобы учиться хождению по снам.
– Ну что ж, – сказала Эгвейн, откидываясь на подушку, – коли так, давайте начнем. Наверное, у тебя найдется что рассказать мне и до захода солнца.
Мелэйн нахмурилась, а Бэйр хихикнула:
– Ишь как ей не терпится приступить к ученью, как и тебе в свое время, Эмис.
Эмис кивнула:
– Надеюсь, что для своего же блага она сохранит рвение, но станет терпеливее. Послушай меня, Эгвейн. Может, это и нелегко, но раз ты хочешь учиться, тебе придется забыть о том, что ты Айз Седай. Ты должна слушать, запоминать и делать все, что тебе скажут. А главное, ты не смеешь вступать в Тел’аран’риод, пока кто-то из нас не даст тебе дозволения. Ты согласна с этими условиями?
Не так уж трудно согласиться с тем, что она больше не Айз Седай, поскольку на самом деле она никогда ею и не была. Остальное же звучало не слишком привлекательно – как будто ей снова приходится идти в послушницы.
– Согласна, – промолвила девушка, надеясь, что собеседница не услышит сомнения в ее голосе.
– Хорошо, – сказала Бэйр. – Сейчас я постараюсь дать тебе начальное представление о Тел’аран’риоде и о хождении по снам. Когда я кончу рассказывать, ты повторишь услышанное, а если не сумеешь, то вечером отправишься чистить горшки вместо гай’шайн. А если твоя память настолько ослабла, что ты не сможешь повторить после второго рассказа… Ну, о такой возможности пока говорить не будем. Итак, слушай.
