Почти любой может соприкоснуться с Тел’аран’риодом, но мало кто способен действительно вступить в него. Из всех Хранительниц Мудрости только мы, здесь сидящие, умеем ходить по снам, а в вашей Белой Башне ходящей-по-снам не было уже пятьсот лет. Айз Седай считают, что хождение по снам связано с Единой Силой, но это не так. Я не могу направлять Силу, и Сеана тоже, но по снам мы странствуем ничуть не хуже, чем Мелэйн и Эмис. Многие люди мельком соприкасаются с Миром снов во время сна. Поскольку эти касания мимолетны, они просыпаются с незначительными ушибами и болячками, в то время как погрузись они в Мир снов полностью – получили бы тяжкие, а то и смертельные увечья. Для того, кто погружен в Мир снов, ходящий он или нет, смерть там означает смерть и в нашем мире. Слишком глубоко погружаться в Мир снов нельзя – это означает смерть, ибо разрывается связь духа и плоти. Говорят, что некоторые могли уходить в Мир снов во плоти, они телесно исчезали из нашего мира. Но это умение подсказано злом, ибо творили они зло. Никогда не пытайся предпринять нечто подобное, даже если тебе покажется, что ты на это способна, потому что тогда каждый раз ты будешь терять ту часть себя, которая делает тебя человеком. Тебе необходимо научиться проникать в Тел’аран’риод, когда тебе угодно и в такой степени, в какой тебе требуется. Ты должна научиться находить там то, что тебе нужно, истолковывать увиденное, а также проникать в сны других людей, дабы способствовать исцелению и распознавать тех, кто может тебе повредить, внедрившись в твой сон…
Эгвейн слушала затаив дыхание – о многом из сказанного она не имела ни малейшего представления. Правда, ее несколько смущала возможность отправиться чистить горшки. Что бы там ни происходило в Руидине с Мэтом, Рандом и прочими, такое им, конечно, не грозит. «Угораздило же меня согласиться!» Но с другой стороны, маловероятно, чтобы из Руидина они вынесли больше, чем она из общения с этими женщинами.
Гладкий камушек, который Мэт держал во рту, чтобы выделялась слюна, уже давно не помогал. Выплюнув его, юноша присел на корточки рядом с Рандом, всматриваясь во вздымавшуюся впереди – шагах в тридцати – сплошную стену серого тумана. Туман. Хотелось бы надеяться, что за этой стеной прохладнее, чем здесь, и хорошо бы там оказалась вода. Губы у него уже потрескались. Мэт стянул с головы покрывавшую ее тряпицу и вытер лицо, но пота было недостаточно, чтобы увлажнить ткань. Он и потеть-то перестал – жара вытянула из него всю воду. Вот тут, в этом месте, можно присесть. Ему казалось, что ноги в сапогах попросту сварились, а скоро он сварится целиком. Завеса тумана серым утесом уходила высоко в небо, а в каждую сторону простиралась не меньше чем на милю. Густой туман посреди бесплодной, выжженной пустыни. Там, в гуще тумана, обязательно должна быть вода.
«Но почему солнце не иссушило туман?» Опять какие-то фокусы с Силой? Из-за них его занесло сюда, но, похоже, и здесь он сталкивается с тем же. «Свет, как бы я хотел не иметь никакого отношения ни к Айз Седай, ни к Силе. Чтоб мне сгореть, только бы быть свободным от них!» Все, что угодно, лишь бы не думать о том, что надо лезть туда. Повременить хоть минуточку.
– Слушай, я точно видел, как мимо пробежала айильская подружка Эгвейн, – хрипло сказал Мэт. Подумать только, мчалась со всех ног! Это ж надо – голышом по такой-то жарище. При мысли об этом ему стало еще хуже. – Авиенда. Вроде так ее зовут.
– Ну, коли видел, так оно и было, – отозвался Ранд, не отрывая глаз от стены тумана. Даже на корточках его пошатывало, лицо было опалено солнцем, а голос звучал так, будто в горло набилась пыль. – Только что ей здесь делать? Да еще и голышом?
Мэт оставил эту тему. С того момента как они начали спускаться по склону, Ранд смотрел только вперед, на клубящиеся в долине облака. Девушки он не заметил и не верил, что ее видел Мэт. А Мэт видел – она неслась сломя голову, в стороне от них, причем, как ему показалось, именно к этой странной завесе тумана. У Ранда тоже не было большого желания лезть в этот непонятный туман.
«Интересно, – подумал Мэт, – как я выгляжу? Поди не лучше Ранда. Скорее всего, так оно и есть».
Коснувшись щеки, он поморщился от боли.
– Ранд, – обратился он к приятелю, – неужто мы будем торчать здесь до ночи? Это ведь низина, и самое большее через пару часов тут стемнеет. Может, тогда и станет прохладнее, но у меня нет охоты встречаться с тварями, которые бегают здесь по ночам. Например, со львами. Я слыхал, что в Пустыне водятся львы.
– А ты действительно хочешь идти, Мэт? Помнишь, что говорили Хранительницы Мудрости? Там можно погибнуть или сойти с ума. Возвращайся лучше назад, в лагерь. У тебя ведь есть в седельных сумах фляги и бурдюк с водой.
Зря Ранд упомянул о воде – о ней сейчас лучше вообще не думать.
– Чтоб мне сгореть, Ранд, я этого вовсе не хочу. Просто мне
