– Настоящее даже в Тел’аран’риоде гораздо отчетливее, чем будущее, – продолжила златокудрая Мелэйн. – То, что происходит сейчас или только начинает происходить, увидеть и понять проще, чем то, что произойдет или может произойти в будущем. Мы, например, не видели ни Эгвейн, ни Мэта Коутона. Этот юноша, Ранд ал’Тор, мог прийти сюда, а мог и не прийти, но если бы он не пришел – и его, и Айил ждала бы гибель. Но он явился, и если вернется из Руидина, то будут спасены и некоторые Айил. Это мы знаем точно. Если бы ты, Морейн, не пришла к нам, Ранд бы погиб. Если бы не пришел Аан’аллейн, погибла бы ты. Если ты не пройдешь испытания кольцами… – Мелэйн осеклась, словно прикусила язык.
Эгвейн насторожилась. Выходит, Морейн придется идти в Руидин? Но Айз Седай сделала вид, будто ничего не заметила. Стремясь загладить промах Мелэйн, в разговор поспешно вступила Сеана:
– Никому не дано увидеть прямую дорогу в будущее. Тончайшее кружево Узора представляется груботканым холстом или спутанным клубком нитей. В Тел’аран’риоде мы можем увидеть лишь некоторые возможные сплетения Узора, но не более того.
Морейн отпила глоток вина и сказала:
– Древний язык зачастую труден для точного перевода.
Эгвейн с удивлением уставилась на Айз Седай. С чего это она завела речь о древнем языке? Не о кольцах, не о тер’ангриале? Но Морейн с беззаботным видом заговорила:
– Тел’аран’риод, например, может обозначать Мир снов или Незримый мир, но и то и другое не совсем точно. Истинное понятие гораздо сложнее. «Аан’аллейн» может означать «Единственный» или «Человек, представляющий весь народ». Возможны и другие толкования. Многие слова, позаимствованные из древнего наречия, мы употребляем постоянно, даже не задумываясь об их истинном значении. Страж называется «Гайдин», то есть буквально «Брат битвам». Айз Седай – «Слуга всего сущего». Вы именуетесь Айил, но «Айил» на древнем наречии – «посвященный» или «преданный». Пожалуй, даже более глубокий смысл – имеется в виду, что клятва буквально запечатлена в ваших костях. Я часто задумывалась о том, чему же так преданы айильцы? – Лица Хранительниц Мудрости окаменели, но Морейн продолжала: – Или вот «Дженн Айил». Можно понять как «истинно преданный». Или, пожалуй, даже еще точнее – «единственно преданный», то есть «единственно истинные Айил».
Она вопросительно посмотрела на Хранительниц, словно не замечая их оцепенения. Айильские женщины молчали.
Что же такое, в конце концов, творит Морейн? Эгвейн не собиралась позволить Айз Седай разрушить ее планы и помешать ее обучению – чему бы ее ни стали учить Айил, а потому вступила в разговор:
– Эмис, а может, нам стоит поговорить о Снови́дении?
– На это хватит времени вечером, – отозвалась Хранительница Мудрости.
– Но…
– Вечером, Эгвейн, поговорим вечером. Может, ты и Айз Седай, но здесь тебе снова придется стать ученицей. Пока ты не можешь даже погрузиться в сон по собственному желанию и не в силах вспомнить то, что видела незадолго до пробуждения. Приступим к учению, когда солнце склонится к закату.
Пригнувшись, Эгвейн выглянула из палатки. Из глубокой тени в палатке яркий свет дня снаружи казался ослепительным и обжигающим; в воздухе дрожало жаркое марево. Солнце успело пройти лишь полпути к вершинам гор.
Неожиданно Морейн привстала на колени и принялась расстегивать платье.
– Очевидно, я должна идти так же, как и Авиенда, – промолвила она. Это было скорее утверждение, чем вопрос.
Бэйр с укором посмотрела на Мелэйн, и молодая женщина опустила глаза. Сеана сказала со смирением в голосе:
– Мы не должны были тебе говорить. Жаль, что так получилось. Но ничего не поделаешь. Перемены. Один чужак по крови уже ушел в Руидин, теперь за ним последуешь ты.
Помолчав, Морейн спросила:
– Разве то, что мне сказали, может иметь значение? Какая разница?
– Возможно, очень большая, – неохотно признала Бэйр, – а возможно, и никакой. Мы ведь не предсказываем, а направляем. В наших видениях ты всякий раз отправлялась к кольцам, ты требовала права, которого не имела по крови. Ни одна из нас не упомянула об этом вначале. Во всем, что мы видим, уже проглядывают перемены. Но кто знает, каковы они?
– А вам открылось, что бы случилось, если бы я не пошла?
Морщинистое лицо Бэйр было непроницаемо, однако в ее светло-голубых глазах промелькнуло сочувствие.
– Мы и так уже слишком многое открыли, Морейн. Ходящая по снам видит то, что, возможно, произойдет, а не то, что непременно случится. Знать о будущем слишком много опасно: можно попасть в беду – или из-за самоуспокоенности, или из-за тщетного стремления изменить будущее.
