– Я должен быть здесь, Мэт. Должен. – В голосе Ранда слышалась покорность судьбе, но, кроме этого, Мэт уловил и нечто иное. Видать, парень и впрямь спятил, коли хочет туда попасть.
– Ранд, а может, они каждому дают такой ответ? Я имею в виду тех тварей, похожих на змей. Посылают в Руидин всех подряд. Может, нам здесь вовсе нечего делать. – Мэт сам не верил в то, что говорил, но когда перед носом маячит этот туман…
Ранд повернул голову, посмотрел на Мэта и, помолчав, наконец сказал:
– Мне они про Руидин ничего не говорили.
– Чтоб мне сгореть!.. – пробормотал Мэт. Так или иначе надо найти способ вновь проникнуть в тот перекошенный тер’ангриал в Тире. С рассеянным видом он вытащил золотую тарвалонскую марку, повертел ее в пальцах и спрятал обратно в карман. Когда-нибудь он заставит этих змееподобных мошенников ответить еще на несколько вопросов. Не знает как, но заставит.
Ранд молча поднялся и нетвердым шагом, глядя прямо перед собой, направился к серой завесе. Мэт поспешил следом за ним. «Чтоб мне сгореть! Не хочу я туда, чтоб мне сгореть!»
Ранд нырнул прямо в густой туман. Мэт не сразу, но последовал за ним. Не иначе как Сила удерживала туман на месте. Он клубился, но стена ни на дюйм не приближалась и не отодвигалась. Опять эта проклятущая Сила, и вновь никакого растреклятого выбора. Мэт окунулся в серое облако, и первый же шаг принес ему несказанное облегчение – тут оказалось прохладно. Он даже открыл рот, чтобы увлажнить язык. Однако, сделав пару шагов, юноша забеспокоился. Он не видел дальше своего носа и, как ни силился, не мог разглядеть даже тени Ранда.
– Ранд? – позвал он, но не услышал собственного окрика. Серая мгла поглотила звук. Он не мог сообразить, в каком направлении идет, хотя обычно превосходно ориентировался в пространстве. Все, что угодно, могло оказаться впереди. Или у него под ногами. Мэт и ног-то своих не видел – ниже пояса все было скрыто туманом. Решив не обращать на это внимания, он двинулся наугад и неожиданно вышел из туманного марева, оказавшись рядом с Рандом на открытом пространстве, залитом странным светом, лишенным оттенков.
Стены тумана смыкались высоко в небе, образуя заслонявший солнце бледно-голубой купол, внутренняя поверхность которого светилась. Перед ним раскинулся Руидин. Город был не так велик, как Тир или Кэймлин, но шириной улиц не уступал крупнейшим столицам мира. Посреди мостовой тянулись широкие полосы голой земли, как будто там когда-то росли деревья, улицы украшали великолепные фонтаны со статуями. А по обеим сторонам пустых улиц тянулись необычные высокие здания с мраморными, хрустальными и мозаичными фасадами, гладкими стенами или ступенями уходя ввысь на сотни футов. Маленьких строений в городе не было, на глаза не попадалось ничего похожего на харчевню, конюшню или постоялый двор. Только величественные дворцы с блестящими пурпурными, белыми и лазурными колоннами пятидесяти футов в обхвате и высотой в сотню футов и гигантские рифленые или закрученные спиралью башни, часть вершин которых терялась в светящихся облаках.
При всем своем великолепии город был недостроен. То здесь, то там стены исполинских сооружений, так и не подведенных под крышу, обрывались зубцами незавершенной кладки. В некоторые огромные оконные проемы были вставлены витражи, изображавшие величавых мужчин и женщин тридцати и более футов ростом, восходы и закаты солнца или звездное небо, иные же, незастекленные, зияли пустыми глазницами. Этот город был недостроен и давным-давно заброшен. Не струились фонтаны, и гробовая тишина нависла над Руидином, как и облачный купол. Воздух здесь был чуть холоднее, чем снаружи, но столь же сух. Под ногами, на бледных гладких каменных плитах, поскрипывала пыль.
На всякий случай, не питая особой надежды, Мэт подбежал к ближайшему фонтану и перевесился через высокий, по пояс, белый парапет. Три статуи – обнаженные женщины ростом вдвое выше его самого – держали на вытянутых руках чудную рыбину с разинутой пастью, глазевшую на пыльный бассейн – такой же сухой, как рот Мэта.
– Надо же, – послышался голос Ранда, – и чего я раньше об этом не подумал.
Мэт оглянулся:
– О чем не подумал?
Ранд уставился на фонтан, его плечи сотрясались от беззвучного смеха.
– Эй, Ранд, возьми себя в руки. Не мог же ты моментально спятить. О чем ты раньше не подумал?
Заслышав бульканье, Мэт вновь обернулся к фонтану. Из разинутого рта рыбины хлынул поток воды толщиной в ногу. Юноша бросился в бассейн и, запрокинув голову, подставил лицо под струю воды и открыл рот. Свежей, холодной, сладкой воды, такой холодной, что его бросило в дрожь. Вода казалась слаще вина. Одежда и волосы Мэта промокли насквозь, но он все пил и пил, пока не почувствовал, что вот-вот лопнет; и лишь тогда, пыхтя и отфыркиваясь, присел, привалившись к ноге одной из каменных статуй.
Ранд, с покрасневшим лицом и потрескавшимися губами, по-прежнему стоял и, посмеиваясь, смотрел на фонтан.
– Никакой воды, Мэт. Они сказали, что мы не можем взять с собой воды, но они ничего не сказали о той, что уже была здесь.
