– Зачем, зачем! – с нескрываемым раздражением отозвалась госпожа ал’Вир. – Да затем, что так мы уговорились. – Похоже, злилась она в равной мере и на Перрина, и на Стража, все еще державшего их на прицеле, а возможно, отчасти и на Айз Седай. – Они находились в Сторожевом Холме, когда нагрянули белоплащники. Никто о них не знал и не знает, кроме местного Круга женщин, и Круг поручил мне их укрыть. От всех, Перрин. А чем меньше народу знает секрет, тем надежнее он хранится. Сохрани меня Свет, я знаю пару женщин, которые перестали делить ложе со своими мужьями, боясь проговориться во сне. Мы уговорились хранить тайну.
– Так почему же ты передумала? – сурово вопросил седовласый Страж.
– По причинам, которые нахожу вескими и основательными, Томас. – По тому, как нервно она теребила шаль, Перрин понял – ей очень хотелось, чтобы и Круг, и Айз Седай с ней согласились. Он слышал, что по отношению друг к другу члены Круга проявляют большую строгость, чем к остальным жителям деревни. – А где тебя лучше всего укрыть, Перрин, как не у Айз Седай? Ведь с одной из них ты бежал, а стало быть, вовсе их не боишься. И… ладно, скоро сам все узнаешь. А пока просто доверься мне.
– Айз Седай бывают разные, – сказал ей Перрин. Впрочем, те из них, кого он считал худшими из всех, узами себя со Стражами не связывали. Сестрам из Красной Айя мужчины как таковые вообще не очень-то нравились.
Взгляд темных глаз Томаса был неколебимо тверд. Они могли попытаться броситься на него или, наоборот, уйти восвояси, но Перрин знал: Страж всадит стрелу в первого, сделавшего то, что придется ему не по нраву, и стрел – Перрин готов был об заклад биться – у него достаточно. Гаул и Девы, судя по всему, понимали это не хуже его: они готовы были мгновенно ответить на атаку или отскочить в сторону, но держались так, будто намеревались стоять здесь до скончания века. Перрин погладил Фэйли по плечу.
– Все будет хорошо, – сказал он.
– Само собой, – ответила девушка. Нож она уже спрятала. – Как госпожа ал’Вир говорит, так и будет. Уж на нее-то можно положиться.
Перрин искренне надеялся, что она не ошиблась. Он уже не был таким доверчивым, как прежде. Насколько можно полагаться на этих Айз Седай? И даже на Марин ал’Вир. Но с другой стороны, Айз Седай могут помочь управиться с троллоками. Одного нельзя забывать: Айз Седай, что бы они ни делали, руководствуются лишь собственными интересами. Для него Двуречье – родной дом, а для них, возможно, всего лишь камушек на игровой доске. Однако Фэйли и Марин ал’Вир, кажется, вполне доверяют друг другу. Гаул и Девы выжидали. Кажется, другого выхода у него нет.
Айвон вернулся через несколько минут.
– Можете идти дальше, госпожа ал’Вир, – коротко сказал он и снова скрылся в кустах. Исчез и Томас – даже листок не шелохнулся.
– Хороши, – пробормотал Гаул, по-прежнему с подозрением озираясь по сторонам.
– Здесь и ребенок мог бы спрятаться, – пренебрежительно бросила Чиад, похлопав по ветке красницы. За подлеском, однако, она следила не менее внимательно, чем Гаул.
Ни Гаул, ни Девы, кажется, совсем не стремились идти дальше. Не то чтобы они выказывали нежелание, и, уж конечно же, не боялись – но явно медлили. Перрин решил, что когда-нибудь непременно выяснит, какие же чувства испытывают айильцы к Айз Седай. Когда-нибудь. Сегодня его и самого не очень-то тянуло вперед.
– Ну, пойдем познакомимся с этими вашими Айз Седай, – хрипло сказал он госпоже ал’Вир.
Старая лечебница оказалась еще более ветхой, чем ему помнилось: стены скособочены, половины крыши как не бывало, а посреди одной из комнат выросло здоровенное, в добрых сорок футов, дерево сургам. Лес подступал со всех сторон. Густая сеть вьюна и дикого винограда оплетала стены и покрывала уцелевшую кровлю. Перрину подумалось, что, пожалуй, только эта растительность и не дает зданию рухнуть. Но проход к двери был расчищен, и Перрин учуял лошадей, а еще – слабый запах бобов и ветчины, но – странное дело – ничего похожего на дымок костра.
Привязав лошадей к нижним ветвям деревьев, они следом за Марин ал’Вир вошли в дом. Заросшие лозой окна пропускали лишь тусклый свет. В просторной передней не было никакой мебели, а по углам сохранились, видимо, не замеченные во время наспех сделанной уборки паутина и пыль. На полу лежали четыре скатанных одеяла, а седла, седельные сумы и аккуратно увязанные тюки были прислонены к стене. Запахи готовящей еды исходили от небольшого котелка на каменной плите, там же пофыркивал, несмотря на отсутствие каких-либо признаков огня, маленький чайник. Две Айз Седай уже дожидались гостей. Марин ал’Вир поспешила присесть в реверансе и принялась сбивчиво объяснять, в чем дело.
