До большого хозяйского дома было еще довольно далеко, и Тэм взмахом руки подозвал Гаула и Дев и предложил им подождать, пока остальные заглянут на ферму.
– Обо мне и Абелле болтать не станут, – пояснил он, – а коли увидят вас – пойдут лишние толки.
И впрямь, если местные жители завидят вооруженных до зубов Дев в диковинных нарядах, толков не оберешься, подумал Перрин. Он приметил, что и у каждой из них, и у Гаула на поясе висел кролик, и ума не мог приложить, когда они нашли время охотиться, да еще и опережая всадников. Они даже выглядели менее усталыми, чем лошади.
– Ладно, – сказал Гаул, – я найду местечко, где можно перекусить, и буду наблюдать за вами оттуда.
Он повернулся и умчался прочь. Байн и Чиад обменялись взглядами, затем Чиад пожала плечами, и Девы последовали примеру Гаула.
– А что, разве они не вместе? – спросил отец Мэта, почесывая затылок.
– Это долгая история, – отозвался Перрин. Не объяснять же мастеру Коутону, что между Гаулом и Чиад кровная вражда и лишь водный обет удерживает их от кровопролития. Кстати, надо будет разузнать у Гаула, что такое этот водный обет.
Усадьба ал’Синов была такой же, как и большинство двуреченских ферм, – с тремя высоченными амбарами и пятью сараями для сушки табачного листа. Просторный, обнесенный каменной оградой загон был полон черномордых овец, а в других, поменьше, держали по отдельности пятнистых молочных коров и черных быков. В свинарнике довольно хрюкали свиньи, по двору бегали цыплята, а в большом пруду плавали белые гуси.
Обычная картина, но Перрин приметил и одну странность. На соломенных крышах амбаров и хозяйского дома сидели мальчишки – восемь или девять, все с луками и колчанами. Завидев всадников, они подняли крик. Еще не разобрав, кто едет, женщины принялись загонять в дом ребятишек, а на двор высыпали мужчины – одни с луками, другие с вилами и косами. Их было много – многовато даже для такой большой фермы.
Перрин вопросительно посмотрел на мастера ал’Тора.
– Джак приютил семейство своего двоюродного брата Вита, – пояснил Тэм. – Витова ферма слишком близко от Западного леса. Ну а потом он пустил к себе и семью Фланна Левина. На их усадьбу напали, и, хотя белоплащники поспели вовремя и троллоков отогнали, Фланн рассудил, что оставаться там опасно. У Джака доброе сердце.
Когда всадники приблизились ко двору, Тэма и Абелла узнали и все бросились им навстречу с радостными приветствиями – даже детишки высыпали из дому. Здесь были представители всех поколений, от седовласой, согбенной Эстеллы ал’Син, которая ходила с клюкой – хотя не столько на нее опиралась, сколько гоняла ею людей с дороги, – до спеленутого младенца, которого держала на руках молодая пышнотелая женщина с лучезарной улыбкой на круглом лице.
Взгляд Перрина скользнул было мимо, но потом вернулся к улыбчивой толстушке. Когда он покидал Двуречье, Лайла Деарн была стройной девицей, которой ничего не стоило переплясать трех парней подряд. А теперь ее и не узнать. Только глаза и улыбка остались прежними. Перрин поежился. Надо же, а ведь когда-то он подумывал на ней жениться, да и она вроде была не против. Сказать по правде, она за мысль о женитьбе держалась дольше, чем он. К счастью, сейчас она была слишком занята младенцем и стоявшим рядом с ней толстопузым малым, чтобы заметить Перрина. Стало быть, она вышла замуж за Натли Левина. Вот странно – он и плясать-то никогда не умел. Впрочем, хвала Свету, что все так обернулось. Перрин огляделся в поисках Фэйли.
Оказалось, что она беспечно поигрывает поводьями Ласточки, вовсю улыбаясь Вилу ал’Сину, парню и впрямь симпатичному, можно даже сказать – писаному красавчику, жившему прежде где-то рядом с Дивен Райдом. Правда, выглядел Вил совсем мальчишкой, хотя и был старше Перрина на год, но, когда приходил в Эмондов Луг на танцы, все девицы закатывали глаза и вздыхали. Точь-в-точь как сейчас Фэйли. Ну, может, не точь-в-точь. Вздыхать она не вздыхала, но глазки строила.
Подойдя к Фэйли, Перрин обнял девушку одной рукой, а другую положил на топор.
– Как поживаешь, Вил? – спросил он, изобразив на лице самую доброжелательную улыбку, на какую был способен. Не хочется ведь, чтобы Фэйли подумала, будто он ревнует. Да и не ревнует он вовсе.
– Неплохо, Перрин. – Вил взглянул на топор и отвел глаза. – Совсем неплохо. – Стараясь не смотреть на Фэйли, парень быстренько отошел в сторону и присоединился к компании, окружившей Верин.
Фэйли поджала губы, ухватила Перрина за бородку и покачала его голову из стороны в сторону, приговаривая:
– Перрин… Перрин… Перрин…
Он так и не понял, что она хотела этим сказать, но предпочел не спрашивать. Выглядела девушка так, будто сама не знала, сердиться ей или удивляться. Ну и пусть не знает, – может, оно к лучшему.
Однако глаза Перрина привлекли внимание не одного только Вила. Похоже, что все, и стар и млад, вздрагивали, встречаясь с ним взглядом. Старая госпожа ал’Син ткнула его своей клюкой, а когда Перрин что-то буркнул, темные глаза старухи расширились от удивления. Может, она думала, что он ненастоящий? Но никто ничего не сказал.
