Девушка показала ему язык и тут же, сообразив, что они на людях, залилась краской.
– Многое будет по-другому, – повторил за Рандом Руарк. – Ты, Эмис, сама знаешь, что он должен принести с собой перемены. Интересно только, каковы они будут. Мы нынче как дети, заплутавшие в потемках. Но коли перемен не избежать, почему бы им не начаться прямо сейчас? Так вот, Ранд, насколько я знаю, не было еще двух клановых вождей, которые видели бы там совершенно одно и то же или одними и теми же глазами – во всяком случае, если речь идет о событиях, предшествовавших заключению договора общей воды и соглашения Руидина. Не знаю, как обстоят дела у Хранительниц Мудрости, но подозреваю, что примерно так же. И мне кажется, что все дело в происхождении, что в человеке говорит голос крови. Скорее всего, я видел прошлое глазами своих предков, а ты – своих.
Эмис и другие Хранительницы угрюмо молчали, обмениваясь суровыми взглядами. Эгвейн и Мэт выглядели одинаково растерянными. Один только Лан, кажется, вовсе ничего не слышал – он был погружен в свои мысли и думал, конечно же, о Морейн.
Ранд испытал странное чувство. Выходит, он видел прошлое глазами своих предков? Что ж, это похоже на правду. С некоторых пор Ранд догадывался, что Тэм ал’Тор не его родной отец. После последней, решающей битвы Айильской войны Тэм нашел на склоне Драконовой горы новорожденного младенца, лежавшего рядом с мертвой матерью. Рядом с Девой Копья. Он, Ранд, поначалу заявил, что в его жилах течет айильская кровь, для того чтобы быть допущенным в Руидин, и лишь сейчас полностью осознал правду: его предки… айильцы.
– Стало быть, ты видел, как начинал строиться Руидин, – промолвил Ранд. – Видел тех двух Айз Седай. Значит, ты слышал, что… одна из них сказала.
«Он уничтожит вас».
– Слышал, – ответил Руарк с видом человека, обреченного на пытку. – Я знаю об этом.
Ранд поспешно сменил тему:
– А что это за договор общей воды?
Руарк удивленно приподнял брови:
– Как, разве ты не знаешь? Впрочем, оно и понятно, ты ведь не вырос на наших преданиях. Так вот, согласно самым древним сказаниям, с самого начала Разлома Мира и до того дня, когда наши предки вступили в Трехкратную землю, только один народ не нападал на нас и позволял нам брать воду на своих землях. Долго мы старались узнать, что это за народ, и велика была наша благодарность, но теперь с этим покончено. Древоубийцы плюнули нам в лицо, и обет мира был нарушен.
– Кайриэнцы, – догадался Ранд. – Ты говорил о Кайриэне, Авендоралдере и о Ламане, срубившем Древо.
– Ламан поплатился жизнью за свое святотатство, – бесцветным голосом сказал Руарк. – С клятвопреступниками теперь все кончено. – Он искоса поглядел на Ранда. – Но некоторые, так же как Куладин, до сих пор считают, что никому, кроме айильцев, доверять нельзя. Отчасти поэтому Куладин так тебя ненавидит. Отчасти. Он не верит, что ты айильской крови, или, во всяком случае, делает вид, что не верит.
Ранд покачал головой. Морейн, бывало, рассказывала ему о хитросплетениях Кружева эпохи, Узора эпохи, сплетаемого Колесом Времени из множества нитей человеческих судеб. Все взаимосвязано и взаимозависимо. Если бы три тысячи лет назад предки кайриэнцев не поделились с Айил водой, Кайриэн не получил бы позволения пользоваться Шелковым путем через Пустыню и отростка Авендесоры в дар как знак особого доверия. А не будь этого дара, Ламан не смог бы срубить в Кайриэне Древо жизни – рубить-то было бы нечего. Не разразилась бы Айильская война. А значит, и он, Ранд, не был бы рожден на склоне Драконовой горы, найден Тэмом и воспитан в Двуречье. И сколько в истории подобных моментов, когда одно-единственное решение так или иначе определяет Узор на тысячи лет вперед? Одно крошечное ответвление может повлечь за собой тысячи и тысячи других, в корне изменяя рисунок Узора эпохи. А он, Ранд, кажется, представляет собой ходячее ответвление, как, возможно, и Перрин с Мэтом. То, что они делают или, наоборот, не делают, посылает рябь по всему Кружеву – на годы, века и эпохи вперед.
Он посмотрел на Мэта. Повесив голову и морщась от боли, тот, прихрамывая и опираясь на копье, с трудом поднимался по склону. «Видать, Творец не подумал как следует, иначе не решил бы возложить судьбу мира на плечи трех деревенских юнцов. Но я не могу сбросить эту ношу. Мне придется нести ее до конца, чего бы это ни стоило».
Они подошли к низеньким палаткам Хранительниц Мудрости, и женщины нырнули внутрь, бормоча что-то насчет воды и прохлады. Мэт, которого буквально втащили в палатку, против обыкновения не артачился, даже не проронил ни слова – ему явно было по-настоящему плохо.
Ранд собрался было войти следом, но тут Страж положил руку ему на плечо:
– Ты видел ее там?
– Нет, Лан. Увы, не видел. Но уж ты мне поверь: кто-кто, а она непременно оттуда выберется.
Лан что-то проворчал и убрал руку.
– Остерегайся Куладина, Ранд, – предупредил он. – Будь начеку. Мне доводилось встречать таких, как он. Его гложет честолюбие, и он пойдет на все, чтобы удовлетворить свои амбиции.
