Ранд хмуро взглянул на свои предплечья. Не на нем одном пребывание в Руидине оставило след. Взять хотя бы Мэта – он больше не бормочет на древнем наречии сам не зная что. Похоже, вернувшись из Руидина, он стал понимать этот язык, хотя, наверное, пока даже не осознал этого. Эгвейн не сводила с Мэта задумчивого взгляда. Все-таки она слишком много времени провела среди Айз Седай.
– Руарк, а ты можешь оповестить вождей кланов? – спросил Ранд. – Сколько времени потребуется, чтобы пригласить их в Алкайр Дал? И как добиться, чтобы они пришли?
– У гонцов уйдет не одна неделя, чтобы доставить известия, а собираться вожди будут еще дольше. – Руарк указал на всех четырех Хранительниц и продолжил: – Но вот они могут за одну ночь переговорить во снах с каждым вождем клана, с каждым вождем септа. И с каждой Хранительницей Мудрости – чтобы удостовериться, что всем мужчинам было ясно, что это не простые сны.
– Приятно слышать, что ты считаешь нас способными двигать горы, о прохлада моего сердца, – невесело усмехнулась Эмис, присаживаясь рядом с Рандом со своей мазью, – но, увы, это не так. Чтобы сделать то, о чем ты говоришь, потребуется не одна ночь, причем без отдыха.
Она собралась смазать раны Ранда едким пахучим снадобьем, но юноша удержал ее руку:
– Но ты сделаешь это?
– А тебе что, так не терпится нас уничтожить? – спросила Эмис и тут же прикусила язык, заметив, как встрепенулась женщина в белом.
Мелэйн хлопнула в ладоши.
– Оставьте нас, – приказала она, и одетые в белое женщины, подхватив тазики и тряпицы, с поклонами попятились к выходу.
– Ты подгоняешь меня, словно овечьей колючкой, – с упреком сказала Эмис Ранду. – И говоришь лишнее при посторонних. Теперь эти женщины будут толковать о том, чего им знать не положено.
Она резко высвободила руку и принялась втирать мазь с куда большей силой, чем требовалось. Жгло это снадобье еще сильнее, чем пахло.
– Я не хочу тебя подгонять, Эмис, – произнес Ранд, – но у меня совсем нет времени. Отрекшиеся на воле, и если они прознают, где я и что замыслил…
Хранительницы не выказали удивления услышанным. Неужто они уже знают?
– Девять Отрекшихся все еще живы, – продолжал Ранд. – Девять – это слишком много. Большинство из них хочет просто убить меня, но некоторые намереваются использовать в своих целях. У меня нет времени. Если бы я знал способ немедленно собрать всех клановых вождей и побудить их признать меня, то непременно бы им воспользовался.
– А что ты замыслил? – спросила Эмис. Лицо ее было каменным, да и голос тоже.
– А ты попросишь… созовешь вождей в Алкайр Дал?
Эмис долго смотрела ему в глаза, потом кивнула, хотя и с явной неохотой.
Ранду стало малость полегче. Семь дней пропали безвозвратно, но, может быть, больше ему не придется терять время. Правда, Морейн с Авиендой пока в Руидине, и их все равно придется ждать. Не может же он взять и бросить Морейн на произвол судьбы.
– Ты знала мою мать? – спросил юноша.
Эгвейн наклонилась вперед, внимательно вслушиваясь, а Мэт покачал головой.
Рука Эмис замерла на лице Ранда.
– Да, я знала ее.
– Расскажи мне о ней. Пожалуйста.
Хранительница уставилась на ссадину над его ухом. Если бы ее хмурый взгляд мог Исцелять, Ранд наверняка обошелся бы без бальзама. Наконец Эмис заговорила:
– Шайиль встретилась мне, когда я была Фар Дарайз Май, более чем за год до того, как я отреклась от копья. Однажды наш отряд, оказавшись неподалеку от Драконовой Стены, заметил молодую золотоволосую женщину, явно из мокрых земель. Она ехала на прекрасной кобыле, имела вьючных лошадей и одета была в шелка. Мужчину мы, конечно, убили бы на месте, но у нее не было никакого оружия, кроме обычного ножа на поясе. Некоторые предлагали раздеть ее догола и прогнать обратно, за Драконову Стену…
Эгвейн заморгала. Как видно, еще не свыклась с суровостью айильских обычаев. Эмис же, не останавливаясь, продолжала:
– Но нам показалось, что женщина что-то сосредоточенно ищет. Нам стало любопытно, и мы незаметно последовали за ней. Шли дни, лошади ее пали, иссякли припасы, кончилась вода, но она все равно шла дальше, пока не выбилась из сил и не свалилась на землю. Подняться она уже не могла. Мы решили дать ей воды и разузнать, в чем дело. Она была близка к смерти и заговорить смогла только по прошествии целого дня…
– Ее звали Шайиль? – спросил Ранд, когда Эмис приумолкла. – А откуда она была родом? И зачем пришла сюда?
– Она назвалась нам Шайиль, – вступила в разговор Бэйр. – Наверное, прежде у нее было другое имя, но я его никогда не слышала. А Шайиль на древнем наречии означает «Посвященная».
Мэт, похоже сам того не заметив, согласно кивнул, и Лан пристально посмотрел на него поверх серебряной чаши с водой.
– Поначалу эта Шайиль сильно горевала, – закончила Бэйр.
Эмис, опустившись на колени рядом с Рандом, кивнула и продолжила свой рассказ:
