Ранд был рад увидеть ее живой. Она его недолюбливала, но лишь потому, что думала, будто он плохо обошелся с Илэйн. Причина проще некуда. Не из-за пророчества, не из-за знаков Дракона на руках и не потому, что он – Возрожденный Дракон. Девушка обиделась за другую девушку – просто и по-человечески. Он был бы рад снова увидеть ее спокойный, хоть и вызывающий взгляд.
Но, заметив Ранда, Авиенда застыла на месте, и спокойствия в ее зеленовато-голубых глазах не было. Солнце казалось холодным по сравнению с ними. Не иначе как она собралась испепелить Ранда взглядом.
– Знаешь, Ранд, – тихонько обронил Мэт, – на твоем месте я не стал бы поворачиваться к ней спиной.
Ранд устало вздохнул. Конечно, этого следовало ожидать. Она побывала среди тех стеклянных колонн и теперь знала все. Бэйр, Мелэйн и другие Хранительницы Мудрости прожили с этим знанием годы и свыклись с ним, а для нее это свежая, кровоточащая рана. «Неудивительно, что она меня ненавидит».
Хранительницы бросились навстречу девушке и поспешно увели ее в другую палатку. Когда Ранд увидел ее снова, она уже облачилась в свободную коричневую юбку и просторную белую блузу. На плечи Авиенды была накинута шаль. Судя по всему, она была не в восторге от нового наряда. Стоило девушке увидеть смотрящего на нее Ранда, как в ее глазах вспыхнула жгучая, неприкрытая, просто-таки звериная ярость. Он предпочел отвернуться.
Лишь когда тени потянулись к дальним горам, появилась Морейн. Она еле плелась, спотыкаясь, падая и поднимаясь на ноги снова. Все ее тело было обожжено солнцем, как и у Авиенды. Ранд был поражен, увидев и Айз Седай обнаженной. Что они все, с ума посходили?
Лан, спрыгнув с уступа, побежал к Морейн. Подхватив ее на руки, Страж стремительно – пожалуй, еще быстрее, чем спускался, – понес ее вверх, то ругаясь, то призывая Хранительниц. Голова Морейн лежала у него на плече. Хранительницы вышли из палатки, чтобы забрать девушку с собой, а когда Лан попытался последовать за ними внутрь, Мелэйн преградила ему дорогу. Страж остался снаружи и принялся нервно расхаживать возле входа, в волнении он бил кулаком в ладонь.
Ранд перекатился на спину и уставился на низенькую крышу палатки. Итак, выиграно три дня. Следовало радоваться тому, что Морейн и Авиенда вернулись и живы, но он в первую очередь думал о сэкономленном времени. Время сейчас важнее всего. Он должен обрести почву под ногами. И может быть, ему это удастся.
– Что ты собираешься сейчас делать? – спросил Мэт.
– То, что, пожалуй, тебе понравится. Я намерен нарушить правила.
– А я имел в виду – не собираешься ли ты перекусить? Я, например, здорово проголодался.
Ранд не смог удержаться от смеха. Поесть? Да ему бы хоть никогда не есть. Мэт воззрился на него как на сумасшедшего, отчего Ранд еще пуще залился смехом. Нет, он не спятил. Кое-кто уже знает, что он – Возрожденный Дракон, но впервые узнает, что это значит. Он нарушит все правила, да так, как не ожидает никто. Никто!
Сердце Твердыни в Тел’аран’риоде было таким же, каким помнила его Эгвейн по реальному миру. Массивные колонны из полированного краснокамня вздымались к терявшемуся в тенях высокому потолку, а под куполом, в самом центре зала, торчал вонзенный в устилавшие пол бледные каменные плиты Калландор. Только вот людей тут не было. Золотые светильники не горели, но свет здесь был. Странный свет, одновременно приглушенный и резкий, исходивший как будто отовсюду и ниоткуда. В Тел’аран’риоде так бывало нередко.
Неожиданно она увидела, что за сверкающим хрустальным мечом, напряженно всматриваясь в мертвенно-бледные тени между колоннами, стоит женщина. Облик ее поразил Эгвейн. Босая, в широченных шароварах из золотистой парчи, перепоясанных темно-желтым кушаком, она была обнажена выше пояса, если, конечно, не считать одеждой несколько обвивавших шею золотых цепочек. Крошечные золотые колечки сверкающими рядами украшали ее уши, и – вот уж совсем удивительно – в носу тоже было кольцо, от которого к одному из колечек в левом ухе тянулась тонюсенькая цепочка со свисавшими с нее медальонами.
– Илэйн! – ахнула Эгвейн, непроизвольно поплотнее затягивая шаль, будто это на ней не было блузы. Сама она на сей раз оделась как Хранительницы Мудрости, хотя особой причины на то вроде бы не было.
Дочь-наследница подпрыгнула, а когда опустилась на пол лицом к лицу с Эгвейн, на ней было скромное светло-зеленое платье с высоким расшитым воротом и длинными, украшенными кружевными манжетами рукавами. Ни сережек, ни кольца в носу не осталось и в помине.
– Так одеваются женщины Морского народа, когда выходят в море, – торопливо пояснила Илэйн, заливаясь румянцем. – Мне хотелось понять, как чувствуешь себя в подобном наряде, и я решила, что здесь для этого самое подходящее место. Не могла же я так одеться на судне.
– Ну и как? – с любопытством спросила Эгвейн.
