– Торговец хочет добраться до Холодных Скал. Это наше владение, и он поедет со мной. Шайдо могут торговать с ним на протяжении всего пути. Таардад не настолько изголодался по торговцам, чтобы не подпускать к ним другие кланы.
Лицо Куладина помрачнело еще больше, но, хотя голос его поначалу и звучал напряженно, он сумел совладать с собой.
– Я встану лагерем возле Холодных Скал, Руарк. Тот-Кто-Приходит-с-Рассветом явился ко
Правда, как приметил Мэт, из слов Куладина нельзя было понять, имеет он в виду именно Ранда или кого-нибудь другого. Сам же Ранд в это время внимательно присматривался к каравану и, кажется, никого не слушал.
– Если Шайдо придут, чтобы последовать за Тем-Кто-Приходит-с-Рассветом, – помедлив, сказал Руарк, – Таардад будет рад приветствовать их как гостей в своих владениях.
Это высказывание тоже можно было истолковать двояко.
Все это время Кадир утирал пот с лица, ежился и морщился, поняв, что оказался в центре внимания и из-за него идет спор между айильцами. Выслушав приглашение Руарка, он с огромным облегчением вздохнул и, рассыпаясь в благодарностях, предложил:
– Спасибо, достойные господа. Спасибо. – Наверняка благодарил за то, что его не убили. – Может быть, достойные господа посмотрят мои товары? Вдруг вам что-нибудь особо приглянется?..
– Потом, – оборвал его Руарк. – Сейчас не время. На ночь мы сделаем привал в становище Имре. Там ты и покажешь нам свои товары.
Услышав, что Джиндо остановятся на ночлег в становище Имре, Куладин сразу повернулся и зашагал к своим. Кадир нахлобучил на голову свою шляпу.
– Хорошая у тебя шляпа, – заметил Мэт, подъезжая поближе к торговцу. Он резонно рассудил, что, раз уж придется и дальше таскаться по пустыне, надо позаботиться о том, чтобы проклятое солнце не так слепило глаза. – Может, уступишь? Я дам тебе за нее золотую марку.
– Идет! – отозвался чуть хрипловатый, но мелодичный женский голос.
Мэт оглянулся и опешил. Из второго фургона по ступенькам спускалась женщина. Голос ее – один из самых прелестных, какие он когда-либо слышал, – никак не соответствовал облику. Ранд, взглянув на нее, лишь молча покачал головой, и его можно было понять. Будучи на добрый фут ниже Кадира, она весила столько же, а то и больше. Наплывы жира почти скрывали ее темные глаза, так что трудно было понять, раскосые они или нет. Зато носище выглядел как настоящий топор, по сравнению с ним и нос торговца показался бы маленьким. Она была в бледно-кремовом шелковом платье, туго обтягивавшем необъятные телеса. Длинные черные волосы были покрыты белой кружевной накидкой, которую поддерживали резные гребни из поделочной кости. Двигалась она с неожиданной для особы такой комплекции грацией, чуть ли не так же легко, как Девы.
– Хорошее предложение, – произнесла она мелодичным голосом. – Меня зовут Кейлли Шаоги, я купчиха.
Сорвав шляпу с головы Кадира, женщина протянула ее Мэту:
– Прекрасная вещь, добрый господин, и почти новая. Вам она пригодится. Мужчине в Трехкратной земле приходится несладко. Здесь он может погибнуть… Вот так. – Она щелкнула толстыми, мясистыми пальцами и неожиданно рассмеялась ласкающим слух горловым смехом. – Да и женщина тоже. Вы сказали – золотая марка, не так ли? – Мэт заколебался, и ее черные глаза блеснули под нависшими веками. – Я редко предлагаю сделку дважды.
Ничего не скажешь, примечательная особа. Кадир слегка поморщился, однако же не протестовал. Если Кейлли – его партнерша по торговле, нетрудно догадаться, кто из них всем заправляет. Мэт рассудил, что возможность поберечь голову от солнца всяко стоит одной марки. Он вручил женщине тайренскую марку, и Кейлли отдала ему шляпу, но не раньше, чем попробовала монету на зуб. Юноша нахлобучил шляпу. Как ни удивительно, она оказалась впору. Может, прохладнее в ней и не было, но, во всяком случае, не так слепило глаза. Головной платок отправился в карман.
– Кто еще желает что-нибудь приобрести? – Толстуха обвела взглядом айильцев, осклабилась при виде Авиенды, что, видимо, означало улыбку, и пробормотала: «Какое прелестное дитя». Затем вкрадчивым тоном обратилась к Ранду: – Вам ничего не нужно, добрый господин? – Голос ее, особенно когда становился таким медоточивым, разительно не соответствовал лицу и фигуре. – Что-нибудь, чтобы укрыться от здешнего беспощадного солнца?
Ранд лишь покачал головой и повернул коня так, чтобы можно было внимательней приглядеться к возницам. Шуфа делала его почти неотличимым от айильца.
– Мы откроем торг сегодня, Кейлли, – заявил Кадир, – в месте, именуемом становище Имре.
– А почему не сейчас и не здесь? – спросила она, внимательно присматриваясь к колонне Шайдо и еще более внимательно – к Хранительницам Мудрости. Неожиданно Кейлли повернулась и направилась к своему фургону, бросив партнеру через плечо: – А если так, зачем ты задерживаешь добрых господ? Трогайся в путь, Кадир, да поживее.
Ранд, глядя ей вслед, покачал головой.
