Ранд просунул голову в дверь. Проникавший сквозь узкие окна-бойницы свет позволял рассмотреть помещение. В нем не было ни столов, ни стульев, лишь открытый очаг под закопченным отверстием в крыше. Дом был не жилищем, а лишь пристанищем пастухов, в котором в случае нужды можно было держать оборону. В широкой расщелине в дальнем конце виднелись выдолбленные в серой скале ступени. Судя по всему, становище подверглось настоящему разгрому. Распоротые и располосованные подушки и одеяла валялись на каменном полу вперемешку с осколками разбитой посуды. И все – пол, стены, даже потолок! – покрывали темные, засохшие пятна.
Когда до Ранда дошло, что предстало его глазам, он отшатнулся, и в руках его появился сотворенный Силой меч. Кровь! Все помещение было залито кровью. Здесь не просто сражались, а убивали – зверски, с невероятной жестокостью. Но трупов ни внутри, ни снаружи не было.
Авиенда заглянула внутрь и мгновенно отпрянула.
– Кто это сделал? – воскликнула девушка. – Кто посмел? И где тела погибших?
– Троллоки, – пробормотал Мэт. – Сдается мне, это натворили троллоки.
Авиенда презрительно усмехнулась:
– В Трехкратную землю троллоки не суются, мокроземец. Разве что появляются возле рубежей, в нескольких милях от Запустения, да и то редко. Слышала, они прозвали Трехкратную землю Гиблой. Это мы охотимся за троллоками, мокроземец, а не они за нами.
Вокруг не было никакого движения, и Ранд отпустил саидин, позволив мечу исчезнуть. Отпустил неохотно, ибо Сила дарила радость, заставлявшую забыть даже о горечи порчи. Что бы там ни говорила Авиенда, прав был Мэт. Здесь поработали троллоки, но давно, их уже нет тут. Они явились в Пустыню, явились следом за ним, Рандом. А он не такой дурак, чтобы счесть это случайным совпадением. «Но если они считают меня дураком, тем лучше. Глядишь, это добавит им самоуверенности и беспечности».
Руарк подал знак – и, словно из-под земли, появились воины Джиндо. Некоторое время спустя подтянулись и остальные – колонна Шайдо, купеческий караван и отряд Хранительниц Мудрости. Весть о случившемся мигом облетела всех, и среди айильцев чувствовалось напряжение. Они двигались так, словно в любой момент ожидали нападения – чуть ли не друг от друга. Во всех направлениях были разосланы разведчики. Возницы распрягали мулов, затравленно озирались по сторонам и, казалось, при первом подозрительном звуке готовы были попрятаться под фургоны.
Становище гудело, словно растревоженный улей. Руарк распорядился, чтобы торговцы выстроили свои подводы в линию на границе лагеря Джиндо. Куладин воспринял это с раздражением, ведь чтобы что-нибудь купить или обменять, Шайдо должны были идти в чужой лагерь, но спорить не стал. Наверное, даже он сообразил, что один неосторожный шаг может привести к танцу копий. Шайдо поставили свои палатки примерно в четверти мили. Хранительницы Мудрости, как и прежде, расположились между воинскими станами. Они, а также Морейн с Ланом, осмотрели залитое кровью помещение, но если и пришли к каким-либо выводам, то предпочли об этом не распространяться.
Источник воды, о котором говорила Авиенда, оказался крохотным родничком, наполнявшим округлый каменный бассейн не более двух шагов в поперечнике. Останавливавшимся здесь время от времени пастухам воды хватало, отряд же мог наполнить лишь часть опустевших бурдюков. Ни один Шайдо к источнику не приближался – становище Имре находилось на земле Таардад, и право на воду здесь принадлежало Джиндо. Козы вовсе не пили из бассейна, – по-видимому, им хватало той воды, которую они получали из мясистых листьев колючего кустарника. Руарк заверил Ранда, что на следующем привале воды будет гораздо больше.
Когда возницы распрягли животных и принялись таскать из бочек на колесах ведра с водой, из своего фургона неожиданно вылез Кадир. Его сопровождала молодая темноволосая женщина в красном шелковом платье и красных же бархатных туфельках. Такой наряд был бы более уместен во дворце, нежели в Пустыне. Прозрачный красный шарф, повязанный на манер шуфы с вуалью, защищал ее прекрасное бледное лицо, формой напоминавшее сердечко, от палящего солнца, не скрывая при этом его черты. Она опиралась на крепкую руку торговца и соблазнительно покачивала бедрами. Судя по всему, ей не терпелось взглянуть на залитую кровью комнату. Морейн к тому времени уже ушла туда, где гай’шайн ставили палатки для Хранительниц. Когда парочка вышла из дома, молодая женщина демонстративно поежилась, но Ранд был уверен, что она притворяется. Впрочем, отвращение она изображала недолго и вскоре принялась с любопытством разглядывать айильцев.
Затем выяснилось, что ее интересовал и сам Ранд. Когда Кадир уже собирался отвести женщину обратно к фургону, она потянула торговца к Ранду. На полных губах играла соблазнительная улыбка, ничуть не скрываемая просвечивающей вуалью.
