– Хаднан так много говорил мне о вас, – произнесла она низким для женщины, с горловым оттенком голосом. Женщина по-прежнему висела на руке купца, но ее темные глаза были устремлены на Ранда. – Выходит, вы и есть Тот-Кто-Приходит-с-Рассветом?
Из второго фургона выбрались Кейлли и человек в плаще менестреля. Они остановились поодаль и наблюдали.
– Похоже, что так, – ответил Ранд.
– Странно. – Улыбка ее стала ехидной. – Я-то думала, что такой человек непременно должен быть писаным красавцем. – Погладив Кадира по щеке, женщина вздохнула. – Ох уж эта жара, она так утомляет! Я пойду, да и ты долго не задерживайся.
Лишь когда она поднялась по ступенькам и скрылась в фургоне, Кадир, голова которого теперь была обвязана белым шарфом со свисающими на шею концами, заговорил:
– Прошу вас, добрый господин, не гневайтесь на Изендре. Порой она бывает… слишком прямолинейна. – Голос его звучал вкрадчиво и льстиво, однако взгляд был как у стервятника. Он помолчал, потом продолжил: – Я слышал, добрый господин, что вы забрали Калландор из Сердца Твердыни.
Глаза этого человека не менялись никогда. Раз он знал о Калландоре, то, конечно же, знал, что Ранд – Возрожденный Дракон и способен направлять Единую Силу. Но в глазах его ничего не отражалось. Опасный человек.
– А я слышал, – в тон ему отозвался Ранд, – что услышанному верить не стоит, да и увиденному – разве что наполовину.
– Мудрое правило, – после минутного замешательства вымолвил Кадир. – Но с другой стороны, чтобы достичь большого успеха, человек должен хоть во что-нибудь верить. Вера и знание мостят дорогу к величию. А ценнее всего, вероятно, знание. Все мы так или иначе стремимся к знанию. Однако прошу простить меня, добрый господин. Изендре, понимаете ли, никак не назовешь терпеливой женщиной. Возможно, нам еще представится случай поговорить.
Не успел купец отойти и на три шага, как Авиенда негромко, но весьма решительно заявила:
– Ты принадлежишь Илэйн, Ранд ал’Тор. Скажи на милость, ты таращишься на каждую встречную женщину или только на тех, которые ходят полуодетыми? Может, если я сниму одежду, ты и на меня уставишься? Ты принадлежишь Илэйн!
Ранд, уже успевший подзабыть о ее присутствии, сказал:
– Я не принадлежу никому, Авиенда. Что до Илэйн, то она, похоже, сама не знает, чего хочет.
– Илэйн обнажила перед тобой свое сердце, Ранд ал’Тор. Разве двух писем недостаточно для того, чтобы ты понял ее чувства? Ты принадлежишь ей!
Ранд со вздохом воздел руки и зашагал прочь. Во всяком случае, никто не вправе сказать, что он не попытался уйти. Авиенда следовала за ним, словно тень, и что-то неодобрительно бормотала. Как бы от нее отделаться?
«Меч!» – пришло вдруг в голову Ранду. Возможно, айильцы забыли, почему они не носят мечей, но до сих пор сохранили отвращение к этому оружию. Может, при виде меча она от него отстанет? В лагере Хранительниц Мудрости Ранд отыскал Лана и попросил Стража понаблюдать, как он будет выполнять упражнения. Из четырех Хранительниц на виду была только Бэйр, и она неодобрительно хмурила свое морщинистое лицо. Эгвейн Ранд нигде не заметил. На лице Морейн невозмутимость была как маска с темными холодными глазами; он не взялся бы наверняка сказать, одобряет она его или нет.
Не желая задевать чувства айильцев, они с Ланом выбрали местечко подальше, между стоянками Джиндо и Хранительниц. Лан всегда возил с собой учебные мечи, у которых клинок представлял собой неплотно связанные вместе деревянные планки, по весу и длине этот меч соответствовал настоящему клинку. Плавно, как в танце, переходя от одной позиции к другой, Ранд старался забыться и слиться с будто бы ожившим в руках учебным мечом в единое целое. Обычно это удавалось, но сегодня раскаленное, словно печь, солнце, казалось, вытапливало из него все силы. Авиенда присела на корточки неподалеку и, подтянув колени к подбородку, наблюдала за его движениями.
Наконец, запыхавшись и выбившись из сил, Ранд остановился.
– Сегодня тебе так и не удалось сосредоточиться, – строго заметил Лан, – а это необходимо, даже когда твои мышцы превращаются в воду. Всякий, кто не может сконцентрироваться, рискует сложить голову в первой же серьезной схватке. Чаще всего именно из-за этого гибнут крестьянские парни, впервые взявшиеся за меч. – Лан улыбнулся. На его суровом лице улыбка казалась неожиданной и странной.
– Пожалуй, ты прав, – согласился Ранд. – Но я ведь уже не просто парнишка с фермы?
Вокруг них, держась на некотором расстоянии, собрались любопытствующие из обоих лагерей – и Шайдо, и Джиндо. Среди айильцев выделялись Кейлли в кремового оттенка одежде и менестрель в покрытом разноцветными лоскутами плаще. Кого же из них он выбрал? Не желая, чтобы они заметили его внимание, юноша обернулся к Лану:
– Расскажи мне, как сражаются айильцы.
