– Я же менестрель, Мэтрим! – В голосе Натаэля послышались нотки раздражения – видно, из-за того, что приходилось растолковывать очевидное. Как бы в подтверждение своих слов, он приподнял краешек пестрого плаща. – Ты видел то, чего не видел ни один человек, кроме горстки Айил. Только подумай, какие сказания смогу я сложить на основе твоих рассказов. Хочешь, я воспою тебя как героя?
Мэт хмыкнул:
– Вот уж нет. Не хочу я быть никаким треклятым героем.
Однако причин отмалчиваться у него не было. Пусть Эмис и ей подобные твердят, что рассказывать о Руидине никому нельзя, его это не касается. Он ведь не айилец. А заручиться расположением менестреля вовсе не лишне. Этот малый – свой человек среди торговцев и при случае может замолвить словечко.
Мэт рассказал о произошедшем с того момента, как он достиг стены тумана, до того, как вернулся обратно, однако кое-что намеренно опустил. О тер’ангриале в виде дверной рамы Мэт никому рассказывать не собирался, а про сгущавшуюся в чудовищ пыль предпочитал поскорее забыть. С этого менестреля вполне хватит невиданного города, огромных дворцов и Авендесоры.
Рассказ о Древе жизни не слишком заинтересовал Натаэля, но все остальное он выслушал более чем внимательно, не раз просил Мэта повторить то или иное место и выспрашивал подробности. Его занимало, что чувствует человек, преодолевший туманную завесу, сколько на это требуется времени, какого цвета был свет внутри, а также все, до мельчайших деталей, относящееся к огромной площади в центре города. Правда, об этом Мэт говорил неохотно, опасаясь ненароком проговориться о тер’ангриале. Кто знает, куда может завести такая обмолвка? Однако он выпил весь теплый эль до капельки и продолжал говорить, пока в горле не пересохло. Самому Мэту этот рассказ казался довольно скучным – получалось, будто он просто спустился туда, подождал Ранда и вернулся. Но Натаэль знай выпытывал и выпытывал. Этим он напоминал Тома – тот тоже, бывало, не успокоится, пока не вызнает все, что ему нужно.
– Так вот чем ты занимаешься?
Мэт подскочил от неожиданности. В голосе Кейлли слышалась скрытая под медоточивыми нотками суровость. Эта женщина определенно его раздражала, а сейчас вид у нее был такой, словно она готова печенку у Мэта выгрызть, да и у менестреля заодно.
Натаэль поднялся с места:
– Этот молодой человек рассказывал мне удивительные вещи о Руидине. Ты и представить себе не можешь…
– Мы здесь не ради Руидина! – резко, словно топором отрубила, оборвала Кейлли. Ну, по крайней мере, сейчас она сердито глядела только на Натаэля.
– Да говорю же тебе…
– Нечего мне говорить…
– А ты мне рот не затыкай!..
Не обращая внимания на Мэта, они зашагали вдоль линии повозок, продолжая негромко спорить и яростно жестикулируя. Впрочем, прежде чем Натаэль поднялся в фургон, он, похоже, сдался. Менестрель больше не размахивал руками, и вид у него был удрученный.
Мэт поежился. Как можно оставаться наедине с такой женщиной? Все одно что с медведем, у которого вдобавок и зуб болит. То ли дело Изендре… Такое лицо, губки, а уж походка… Вот бы оторвать ее от Кадира. Уж ей бы Мэт рассказал увлекательную историю о бесстрашном юном герое Мэтриме Коутоне, крошившем возникавших из пыли чудищ ростом, скажем… футов в десять. Уж ей-то он выложил бы все, что помнил, а то и присочинил бы самые интересные подробности. Неужто юный герой не стоит старого торговца? Пожалуй, здесь есть о чем поразмыслить.
Солнце соскользнуло за горизонт, и между палатками растеклись желтые лужицы света – крохотные костерки, сложенные из колючих веток. Лагерь наполнился дразнящими запахами – жарили козлятину с сушеными перцами. Ночи в Пустыне были на удивление холодны, будто солнце, покидая небосвод, забирало с собой все тепло. Мэт никак не думал, что ему придется пожалеть об оставленном в Твердыне добротном плаще. Может, что-нибудь подобное найдется у этих торговцев? Или на худой конец Натаэль согласится сыграть в кости на свой.
Ужинал Мэт возле костра Руарка, вместе с Гейрном и Рандом. И само собой, с Авиендой. Натаэль, Кейлли и Изендре сидели там же, сгрудившись вокруг крючконосого торговца. Скорее всего, отбить ее у этого купчины будет труднее, чем представлялось. А может, и легче. Хоть она и виснет на этом малом, но смотрит только на Ранда, да так, будто уже прибрала его к рукам. Но ни сам Ранд, ни Кадир, казалось, этого не замечали; торговец тоже почти не сводил глаз с Ранда. Авиенда, приметившая томный взор Изендре, с возмущением глядела на Ранда. Хорошо хоть костер давал какое-то тепло.
Когда с жареной козлятиной и какой-то желтоватой, довольно острой на вкус кашей было покончено, Руарк и Гейрн достали коротенькие трубки, и клановый вождь попросил Натаэля исполнить песню.
Менестрель заморгал, будто не ожидал ничего подобного:
– Песню?.. Ну конечно… Само собой. Сейчас, я только принесу арфу.
Он торопливо зашагал к фургону Кейлли. Плащ развевался на холодном ветру.
