– Ну, с ними… – Он запнулся, сглотнул и продолжил: – С ними как раз никаких хлопот не будет. Им сообщат, что Аматера законно избрана Ассамблеей. Именно Ассамблея…
– Не утомляй меня подробностями, Джайхим. Мне нет дела до того, как ты овладеешь дворцом, хоть перебей всю эту Ассамблею. Когда ты выступишь?
– Потребуется… дня три-четыре, чтобы заручиться гарантиями Андрика.
– Три-четыре дня, – задумчиво протянула она. – Три-четыре… Что ж, может, это и неплохо. От небольшой задержки вреда не будет.
«Какую задержку она имеет в виду?» – с недоумением подумал Карридин, но тут женщина продолжила, вышибив своими словами ту шаткую опору, что еще оставалась у него под ногами:
– Итак, ты займешь дворец и отошлешь оттуда Панарший легион…
– Это невозможно! – ахнул Карридин, но она дернула его за волосы, да так, что он испугался, не сломает ли она ему шею и не снимет ли с него скальп. Сопротивляться Джайхим не осмелился, тем более что в тот же миг в его тело – в лицо, грудь, спину, руки, ноги – вонзились тысячи невидимых игл. Невидимых, но для него все равно что настоящих.
– Невозможно, Джайхим? – тихонько проворковала она. – Что значит – невозможно? Мне так не отвечают!
Иголки вонзились глубже, Карридин застонал, но, задыхаясь от спешки, продолжал говорить, ибо должен был объяснить, что она действительно желает невозможного:
– Как только Аматера будет облечена полномочиями панарха, легион перейдет в ее подчинение. И если после этого я попытаюсь удержать дворец, она обратит своих воинов против меня, и Андрик придет ей на помощь. Против Панаршего легиона и тех воинов, которых король соберет с бастионов своего Кольца, мне не устоять…
Она смотрела на Джайхима так долго, что тот покрылся потом, но не решался и моргнуть – тысячи впившихся игл не давали даже вздрогнуть.
– Ладно, – произнесла она наконец, – с панархом разберутся.
Иголки исчезли. Она отпустила его волосы, и Карридин с трудом поднялся, пытаясь овладеть собой. Кажется, эта женщина способна прислушиваться к разумным доводам. Может быть, с ней удастся договориться? Ноги Джайхима дрожали, но он попытался придать голосу твердость:
– Даже если вам удастся повлиять на Аматеру…
Она оборвала его:
– Я же сказала – не задавай вопросов, Джайхим, и не болтай лишнего. Хороший пес просто слушается свою хозяйку. Вот и ты слушайся, не то с тобой поиграет мурддраал. Тебе все ясно?
– Все, – удрученно ответил Карридин. Она продолжала сверлить Карридина взглядом, пока тот не понял, что от него требуется. – Я сделаю все, что вы прикажете… госпожа.
На миг она скривила губы в одобрительной улыбке, отчего Карридин вспыхнул, и, отвернувшись, словно он и вправду был собакой, причем собакой беззубой, направилась к двери.
– Как… как вас зовут?
Она вновь насмешливо улыбнулась:
– Правильно. Пес должен знать, как зовут его хозяйку. Мое имя Лиандрин, но я не желаю, чтобы его оскверняла собачья пасть. Мне это очень не понравится.
Когда за Лиандрин закрылась дверь, Карридин, шатаясь, подошел к стулу с высокой спинкой, инкрустированному драгоценной поделочной костью, и рухнул на него. Фляжка бренди оставалась на месте, но у Джайхима так скрутило желудок, что выпить он не решался: боялся, что его вырвет. И что ей понадобилось в Панаршем дворце? Задаваться таким вопросом было опасно, но тарвалонская ведьма внушала ему ужас и отвращение, хоть и служили они одному господину.
И знает она, подумал Джайхим, меньше, чем полагает сама. Ей и невдомек, что, имея на руках королевскую грамоту, он может не бояться войска Тамрина. Да и Аматеры тоже. Они заинтересованы в его молчании. Правда, и ему не нужна огласка. Если все выйдет наружу, взбунтуется чернь, и лорд капитан-командор будет более чем недоволен. Чего доброго, заподозрит Карридина в стремлении к личной власти, и тогда…
Джайхим обхватил руками голову, представив, как Пейдрон Найол подписывает ему смертный приговор. Если это случится, собственные солдаты Карридина не колеблясь схватят его и вздернут на виселицу. Если бы удалось прикончить ведьму… Но ведь она обещала защитить его от мурддраала. Карридин чуть не разрыдался вновь. Колдунья ушла, но он в западне и связан по рукам и ногам, а шею стягивает петля.
Должен же быть какой-то выход! Непременно должен! Но Карридин его не находил – повсюду подстерегала смерть.
Лиандрин тенью проскользнула по анфиладам залов и коридоров, оставшись не замеченной ни слугами, ни белоплащниками, и через маленькую дверцу вышла в узкий переулок позади дворца. Рослый молодой стражник поднял на нее глаза со смешанным выражением облегчения и тревоги. Лиандрин не составило труда убедить этого юнца пропустить ее во дворец при помощи своего маленького трюка – достаточно было хлестнуть его разок, как кнутом, струйкой Силы. Правда, с Карридином и этого не понадобилось. Она поманила часового к себе. Долговязый простофиля ухмыльнулся и склонился к ней, не иначе как в ожидании поцелуя. Ухмылка так и застыла на его лице – тонкий стилет вонзился прямо в глаз.
