Обмякнув, он мешком рухнул на землю – Лиандрин легко отпрянула в сторону. Теперь уж он точно не проболтается, даже ненароком. На руке у женщины осталось лишь крохотное пятнышко крови. Она всегда тайно завидовала Чесмал, умевшей убивать с помощью Силы, и даже Рианне, у которой подобный дар был куда слабее. Как ни странно, такая способность – останавливать сердце или доводить кровь в жилах до кипения – была сродни умению Исцелять. Сама Лиандрин могла Исцелить разве что царапину или синяк, да и вовсе к тому не стремилась.
В конце переулка ее дожидался покрытый красным лаком, богато отделанный золотом и ценной поделочной костью паланкин, окруженный дюжиной телохранителей, похожих на стаю голодных волков. Они легко прокладывали путь сквозь уличную толпу, разгоняя зазевавшихся прохожих древками копий. Само собой, все они давно предались Великому повелителю Тьмы. О самой Лиандрин им было известно мало, зато они твердо усвоили, что всякий, вызвавший ее неудовольствие, исчезает без следа.
Она и ее спутницы занимали просторный двухэтажный каменный особняк с плоской крышей, покрытый белой штукатуркой. Располагался он на склоне холма, у основания полуострова Верана – самого восточного полуострова Танчико. Принадлежал дом купцу, также поклявшемуся в верности Великому повелителю. Лиандрин, конечно, предпочла бы жить во дворце и надеялась, что когда-нибудь займет королевские палаты на Масете. С детства дворцы лордов вызывали у нее зависть – так почему бы не устроиться в одном из них? Однако до поры до времени разумнее было не высовываться. Хотя этим простофилям из Тар Валона никогда не догадаться, что она и ее спутницы в Танчико, но Башня наверняка их ищет и ищейки Суан Санчей вынюхивают повсюду.
Оставив охранников и носильщиков в маленьком внутреннем дворике, куда выходили окна только верхнего этажа, Лиандрин поспешила в дом. Купец оставил в ее распоряжении свою прислугу, – по его уверениям, все слуги принесли клятвы Великому повелителю; однако их было маловато, чтобы обслуживать одиннадцать почти не выходивших на улицу женщин. Когда Лиандрин вошла, одна из служанок, цветущая темноволосая женщина по имени Гилдин, подметала мощенный красной и белой плиткой пол.
– Где все? – требовательно спросила Лиандрин.
– В малой гостиной. – Гилдин указала вправо, на двойную дверь с арочным проемом, будто сомневалась в том, что Лиандрин знает, как какие помещения называются.
Та сердито поджала губы. Эта дерзкая служанка не выказывала ни малейшего почтения, даже не сочла нужным присесть в реверансе или поклониться. Правда, Гилдин не знала, кто такая Лиандрин, но, несомненно, догадывалась, что та занимает достаточно высокое положение, – недаром купец уступил ей дом, спровадив семью в какую-то лачугу.
– Тебе велено заниматься уборкой, а не торчать здесь! Работай, работай, а то кругом не продохнуть от пыли. Я проверю и, если найду хоть пылинку, прикажу тебя выпороть! – Лиандрин крепко стиснула зубы – эту манеру она подхватила у знати и богачей и порой даже сама забывала, что ее отец торговал фруктами с тележки. Правда, когда она сердилась, с языка ее то и дело слетали простонародные выражения – слишком уж велико было напряжение и томительно ожидание. – Работай! – бросила она напоследок и, войдя в гостиную, захлопнула за собой дверь.
В гостиной собрались не все, что раздосадовало ее еще больше. Круглолицая Элдрит Джондар сидела за инкрустированным ляпис-лазуритом столиком у шпалеры, висевшей на белой стене, и сосредоточенно делала выписки из какого-то ветхого манускрипта, то и дело рассеянно вытирая кончик пера о рукав темного шерстяного платья. Мариллин Гемалфин сидела возле узенького оконца и, мечтательно глядя на плескавшийся в маленьком дворике крошечный фонтан, почесывала за ухом у старой, костлявой рыжей кошки. Кажется, она не обращала внимания на то, что все ее зеленое шелковое платье в кошачьих шерстинках. Обе они были Коричневыми, но узнай Мариллин, что ее приблудные коты то и дело пропадают по вине Элдрит, – скандала было бы не миновать.
