– Да ведь я-то тут ни при чем, – возразил Перрин. – Я сидел на лошади, только и всего. Вы все сделали сами.
Но Бран, как и все остальные, не слушал его. Смущенному Перрину ничего не оставалось, как приосаниться и сделать вид, будто он обозревает поле, и через некоторое время его оставили в покое.
Тэм не присоединился к всеобщему ликованию, – выйдя за линию кольев, он внимательно рассматривал мертвых троллоков. Стражи тоже не склонны были предаваться веселью. Огромные туши в черных кольчугах заполняли все расчищенное пространство. Их могло здесь быть сотен пять. Возможно, и меньше. Скорее всего, некоторым удалось отступить и скрыться в лесу, но ни один не лежал ближе чем в пятидесяти шагах от частокола. Перрин увидел еще двух Исчезающих, корчившихся на земле. Хотелось верить, что их было трое и все они полегли.
Между тем двуреченцы принялись громогласно восхвалять Перрина:
– Слава Перрину Златоокому! Слава! Слава! Слава! Ура!
– Они должны были предвидеть, – пробормотал Перрин. Фэйли вскинула на него глаза, и он пояснил: – Исчезающие должны были предвидеть, что атака не удастся. Посмотри вокруг. Теперь и мне это ясно, ну а уж они должны были сообразить с самого начала. Если это все их силы, то зачем они полезли на верную смерть? А если троллоков больше, то почему они не навалились все разом? Будь их вдвое больше, нам пришлось бы отбиваться у частокола, а возможно, они даже прорвались бы в деревню.
– У тебя хорошее природное чутье, – заметил Томас, осадив коня рядом с ним. – Верно, это была пробная атака. Кто-то хотел проверить, не струсят ли твои земляки, вызнать, насколько все готово к обороне и как она организована, а может, и что-нибудь еще, о чем я не догадываюсь. Но эта атака точно была пробная. Теперь они знают. – Страж указал на небо, где кружил одинокий ворон. Обычный ворон спустился бы вниз пировать среди трупов. Птица сделала еще один круг и полетела к лесу. – Они нападут снова, но не сразу. Я видел, как два или три троллока удрали в лес, их рассказы отобьют у других охоту соваться под стрелы. Полулюдям придется напоминать им о том, что мурддраалы пострашней смерти. Но атака будет. И наверняка еще большими силами. А насколько большими, зависит от того, сколько Безликих прошло через Пути и сколько они привели троллоков.
Перрин скривился:
– О Свет! А что, если их тысяч десять?
– Маловероятно, – сказала подошедшая Верин. Она рассеянно поглаживала боевого коня Томаса. Свирепый жеребец стоял смирнехонько, словно пони. – Во всяком случае, сейчас это маловероятно. Думаю, что даже Отрекшемуся не под силу благополучно провести Путями большой отряд. Один человек рискует погибнуть или впасть в безумие, прежде чем доберется до ближайших Врат, но, скажем… тысяча человек или тысяча троллоков, скорее всего, привлекут Мачин Шин в считаные минуты. Он и нагрянет, как осы налетают на мед. Куда более вероятно, что они перемещаются отдельными отрядами в десять, двадцать, от силы пятьдесят троллоков и между этими отрядами поддерживается определенный интервал. Конечно, мы не знаем, сколько таких шаек они проводят и как часто. Наверняка в Путях они несут потери, хотя, возможно, отродья Тени приманивают Черный ветер меньше, чем люди, но… Гм… любопытная мысль… Интересно… – Погладив вместо холки коня сапог Томаса, она побрела в сторону, погрузившись в свои размышления. Страж, пришпорив коня, последовал за ней.
– Если ты сделаешь хоть шаг к Западному лесу, – спокойно произнесла Фэйли, – я тебя за уши отволоку обратно и уложу в постель.
– Да у меня и в мыслях такого не было, – солгал Перрин, разворачивая Ходока спиной к лесу.
В конце концов, один человек и огир могут незамеченными пробраться в горы. Это возможно, но… Так или иначе Путевые Врата необходимо закрыть навсегда. Только тогда Эмондов Луг можно будет спасти.
– Ты же сама меня от этого отговорила, разве не помнишь?
Зная, что они там, другой человек, пожалуй, сумел бы их отыскать. Три пары глаз лучше, чем две, особенно если одна из них – его глаза. А здесь от него все равно нет никакого толку. Ежели набить его кафтан соломой да усадить на Ходока на манер пугала, результат будет тот же.
Неожиданно с юга, со стороны Старого тракта, донеслись пронзительные крики.
– А он уверял, что скоро они не сунутся! – прорычал Перрин и ударил пятками Ходока.
Перрин и Фэйли галопом пересекли деревню и на южной околице наткнулись на взбудораженную толпу. Люди настороженно всматривались в даль, некоторые уже наложили стрелы на тетивы. Старый тракт, проходивший через брешь в частоколе, был перегорожен двумя фургонами. Ближайшая к частоколу низенькая каменная стена, ограждавшая посадки табака, находилась шагах в пятистах от околицы. Между ней и частоколом расстилалось сжатое ячменное поле, утыканное, словно сорняками, стрелами. Видать, здесь уже и пострелять успели. Где-то далеко поднималось больше десятка густых черных столбов дыма, – судя по его клубам, некоторые были от горевших полей.
