Здесь находились Кенн Буйе, Хари и Дарл Коплины. Били Конгар обнимал за плечи своего кузена Вита, костлявого мужа Дейз, который, судя по его физиономии, мечтал лишь о том, чтобы родственничек перестал дышать на него перегаром. Ни от кого не исходил запах страха, все испытывали лишь радостное возбуждение. Ну а от Били разило еще и элем. Человек десять, не меньше, стараясь перекричать друг друга, рассказывали Перрину о сражении.
– К нам тоже сунулись было эти троллоки, – похвалялся Хари Коплин, – но мы им дали жару.
Его поддержали одобрительными возгласами, но многие с сомнением переглядывались и переминались с ноги на ногу.
– У нас здесь тоже есть герои, – громким, хрипловатым голосом заявил Дарл, обращаясь к Перрину. – Те ребята, что были с тобой в лесу, не единственные храбрецы в Двуречье.
Он был покрупнее братца, но с такой же, как у всех Коплинов, узкой, словно морда хорька, физиономией и вечно кислой миной – будто незрелой хурмы наелся. На Перрина он смотрел исподлобья, конечно, когда считал, что тот ничего не заметит. Скорее всего, на самом деле он вовсе не жалел о том, что не оказался там, где действительно произошел бой, просто Дарл с Хари и большинство Коплинов вечно считали себя обиженными, такой уж нрав у всего этого семейства.
– Надо бы выпить! – громко заявил старый Били, но, не встретив поддержки, разочарованно понурился.
Над дальней каменной оградой появилась чья-то голова. Человек тут же нырнул обратно, но Перрин успел приметить ярко-желтый кафтан.
– Какие еще троллоки? – сердито проворчал он. – Это же Лудильщики! Вы стреляли в Туата’ан. Уберите фургоны с дороги!
Он привстал на стременах и, приложив ладони ко рту, крикнул:
– Выходите, не бойтесь! Никто вас не обидит! Я же сказал, уберите фургоны! – рявкнул он растерянно уставившимся на него землякам. Ну и ну! Это надо же! Принять Лудильщиков за троллоков! – И соберите свои стрелы. Рано или поздно они вам понадобятся.
Несколько человек нерешительно двинулись с места.
– Эй, выходите! – снова крикнул Перрин Лудильщикам. – Никто вас не обидит!
Заскрипели несмазанные оси, и фургоны откатили по сторонам дороги.
Несколько Туата’ан в пестрых одеяниях перелезли через ограду, потом еще несколько, и все они торопливо зашагали к деревне, хотя, казалось, боялись того, что ждет их впереди, не меньше того, от чего бежали. При виде высыпавших им навстречу людей Лудильщики сбились в кучу и едва не повернули обратно. Двуреченцы принялись собирать свои стрелы, с любопытством поглядывая на Туата’ан. Те пребывали в растерянности и топтались на месте.
У Перрина сжалось сердце. Всего двадцать человек – мужчины и женщины, да горстка ребятишек – маленьких несли на руках, те, кто постарше, шел рядом. Пестрые кафтаны и платья были изодраны, перепачканы в грязи, а у некоторых – это Перрин увидел, когда они подошли поближе, – и в крови. Неужели из всего каравана больше никто не спасся? Он с облегчением вздохнул, увидев, что Ила ведет с трудом передвигающего ноги Райна. На лице женщины темнел огромный синяк, но главное – и она, и ее муж остались в живых.
Не дойдя до прохода в частоколе, Туата’ан снова остановились, настороженно глядя на заостренные колья и толпу вооруженных людей. Детишки цеплялись за взрослых, прятали лица в материнских юбках. Ото всех Лудильщиков исходил запах страха, даже ужаса. Фэйли спрыгнула с лошади и, подбежав к ним, обняла Илу. Похоже, на ту это подействовало несколько успокаивающе.
– Мы вас не обидим, – повторил Перрин. – Добро пожаловать к нашим кострам.
Мысленно он корил себя за то, что не сумел убедить их укрыться в Эмондовом Лугу: «Я должен был этого добиться! Должен был, сожги меня Свет!»
– Лудильщики, – скривился Хари. – Зачем нам нужна эта шайка воришек? Больно надо собирать в деревню всякое отребье.
Дарл открыл было рот, явно желая поддержать Хари, но не успел. Из толпы послышался возглас:
– Кто-кто, а уж ты, Хари, помолчал бы! Большего мастака собирать всякое отребье во всем Двуречье не сыщешь.
Раздался смех, и Дарл предпочел захлопнуть рот. Правда, смеялись немногие, да и те, кто смеялся, смотрели на перепачканных, оборванных Лудильщиков без особой симпатии.
– Хари прав! – заявила растолкавшая мужчин Дейз Конгар. – Лудильщики еще хуже обычных воришек. Они крадут наших детей.
Она грозно замахала перед носом Кенна Буйе указательным пальцем, который был потолще большого пальца самого кровельщика. Тот попытался отступить, но в такой тесноте это было непросто.
– Тебе бы впору самому об этом подумать, раз уж ты член Совета деревни, – загрохотала Дейз, на голову возвышаясь над ним. – А ежели не желаешь слушать Мудрую, я соберу Круг женщин прямо здесь, и мы сами обо всем позаботимся!
Некоторые мужчины одобрительно закивали и заворчали. Кенн, искоса поглядывая на Мудрую, почесал редеющие волосы.
– А… ну… Перрин, – начал он скрипучим голосом, – ты ведь сам знаешь, что о Лудильщиках идет дурная слава, и потому…
Буйе осекся, отскочил назад, когда Перрин резко развернул коня, поворачиваясь лицом к землякам. Люди подались назад перед жеребцом, но юноша этого даже не заметил.
