И тут она спохватилась, что так и не успела рассказать Эгвейн об Эгинин. Впрочем, может, это и к лучшему. Зачем бередить такие страшные воспоминания. Найнив слишком хорошо помнила, что еще многие недели после освобождения подругу мучили нескончаемые кошмары и она вскакивала посреди ночи с криками, что не позволить вновь посадить себя на привязь. Лучше об этом не заговаривать: забыла – и ладно. Правда, это не значит, что Эгвейн никогда не встретится с этой шончанкой. «Чтоб ей сгореть! Сгори она дотла, эта несносная Эгинин!»
– Не на то я должна тратить время, – спохватившись, вслух укорила себя Найнив. Слова ее эхом отдались среди высоких колонн Сердца Твердыни. Сейчас, когда исчезли Хранительницы Мудрости и Эгвейн, место это выглядело еще более мрачным и ощущение угрозы усилилось – то ли прячутся в тенях невидимые соглядатаи, то ли оттуда хочет наброситься нечто неведомое. Пора отсюда убираться.
Однако сначала Найнив изрядно изменила внешность – косы ее стали длинными и тонкими, платье легким и облегающим, сшитым из темно-зеленого шелка, а лицо наполовину скрыла слегка колебавшаяся от дыхания полупрозрачная вуаль. Поморщившись, Найнив вплела в косы еще и зеленые нефритовые бусинки. Если кто из Черных сестер, воспользовавшись одним из похищенных тер’ангриалов, чтобы проникнуть в Мир снов, увидит ее в Панаршем дворце, то наверняка примет за простую тарабонку, которой все это снится. Правда, некоторые из них знали ее в лицо. Приподняв собранные в пригоршню медового цвета косы, Найнив усмехнулась. Надо же, раньше она и не думала, что такое возможно. «Интересно, на кого я сейчас похожа? Сумеют ли они меня сейчас узнать?»
И в то же мгновение рядом с Калландором появилось высокое стоячее зеркало. Найнив увидела, как потрясенно расширились большие карие глаза, приоткрылся рот, напоминающий розовый бутон. Ее глаза – или не ее? В зеркале отражалось лицо Рендры! Растерянность Найнив будто передалась отражению – оно затуманилось, замерцало, но в конце концов вновь обрело черты хозяйки гостиницы. Уж теперь Найнив никто не узнает. А ведь Эгвейн небось и впрямь поверила, что она, Найнив, не умеет быть осторожной.
Закрыв глаза, она сосредоточилась на Танчико, на Панаршем дворце и на том, что ей крайне нужно… Она ищет то, что может угрожать Ранду, Возрожденному Дракону… Мир снов сдвинулся; Найнив ощутила это – будто качнуло вбок – и открыла глаза, чтобы узнать, куда в конце концов угодила.
Она находилась в огромной спальне, раз в шесть больше любой из имевшихся во «Дворе трех слив» комнаты. Белые оштукатуренные стены были украшены рисованными фризами, с потолка свисали на золоченых цепях золотые светильники. Огромный балдахин над постелью поддерживали резные столбики в виде раскидистых деревьев. У одного из столбиков, в изножье кровати, возле окна, стояла женщина, еще не достигшая средних лет. Держалась она напряженно, но была прелестна со своими плаксиво надутыми губками – совсем как у придуманного Найнив образа. На ее темных волосах, заплетенных во множество кос, красовался венец из золотых трилистников, усыпанных жемчугом, рубинами и лунными камнями величиной поболее гусиного яйца. С плеч ее свисал застегнутый на шее широкий палантин, расшитый изображениями деревьев. Кроме короны и палантина, на ней ничего не было, но все ее тело лоснилось от пота.
Трепетный взор обладательницы короны был устремлен на другую женщину, непринужденно раскинувшуюся на постели. Лежала она на боку, спиной к Найнив, и очертания ее фигуры были столь же смутны, сколь немногим раньше очертания Эгвейн, но она казалась невысокой и хрупкой. Распущенные темные волосы до плеч, платье из бледно-желтого шелка с пышной юбкой – явно не тарабонского фасона. Найнив незачем было видеть ее лицо – наверняка похожее на лисью мордочку, с большими синими глазами, – или видеть потоки Воздуха, удерживавшие женщину в короне у столба, чтобы понять, что перед ней Тимэйл Киндероде.
– …глупо просто спать, когда во сне можно узнать так много, – со смехом говорила Тимэйл. В речи ее отчетливо слышался кайриэнский акцент. – Ты ведь получаешь немалое удовольствие. Чему бы тебя еще научить? А… вот славная песенка: «Я любила тысячу моряков». Только уж будь любезна, Аматера, запомни все слова. – Она погрозила пальцем. – Ты ведь знаешь, я терпеть не могу… Эй, на что это ты таращишься?
Только сейчас Найнив поняла, что женщина в короне – Аматера. Не иначе как панарх смотрит прямо на нее. Тимэйл лениво шевельнулась, будто собираясь повернуть голову.
Найнив закрыла глаза и сосредоточилась на своей цели.
