– Да хоть сегодня, – улыбнулся Борис. – Но лучше – завтра, потому что все это, – кивнул он на богато накрытый стол, – надо доесть и допить.
– За этим дело не станет, – повеселел Кольцов и предложил тост за дам.
Когда мужчины встали и, по-гусарски откинув локти, выпили по полной, к Борису, изобразив просительную гримасу, подошел Зуев.
– А можно мне с ними? В защите-то нуждаются не только детишки, но и гости, мало ли что там, в горах…
– Не можно, а нужно! – не терпящим возражений тоном приказал Борис. – Дороги и тропы ты знаешь как никто, так что вверяю наших гостей под твою ответственность. А ты, – обратился он к Терезе, – тоже с ними?
– Нет-нет, – торопливо ответила она. – У меня своя программа, и я буду поджидать их возвращения здесь.
– Вот и прекрасно! – обрадовался Борис. – Скучать я тебе не дам, а что касается программы, то выполним ее на сто процентов.
– А можно к вам обратиться по личному вопросу? – умоляюще сложив руки, подошла к Борису Мария.
– Да сколько угодно! – старясь быть предельно деликатным, слегка приобнял ее Борис. – Все, что зависит от меня, немедленно будет сделано.
– Тут такое дело, что я даже не знаю, с чего начать, – вмешался в разговор Кольцов и так смутился, что даже Зуеву стало его жалко.
– Да ты не дрейфь, – поддержал он Кольцова, – тут все свои, так что шпарь без церемоний.
– Понимаете, какая история, – протирая разом запотевшие очки, начал издалека Кольцов. – Мы с Марией уже пять лет вместе: то есть то вместе, то не вместе, она то приезжает, то уезжает, но когда мы вместе, то очень вместе, – выпалил он.
– Ты сам-то понял, что сказал? – застенчиво улыбнувшись, погладила его небритую щеку Мария. Когда мы вместе, то очень вместе – это как же надо понимать?
– А так, что никого больше не существует! – стукнул по столу Кольцов.
– Так уж и никого? – с нажимом уточнила Мария.
– Я же сказал, что когда мы вместе, то никого! – снова стукнул по столу Кольцов. – Все эти пять лет мы живем в гражданском браке, – обратился к присутствующим Михаил. – Ни от кого, даже от своей законной жены, я не скрываю этого факта, но кое-кому, особенно там, наверху, – показал он куда-то пальцем, – это не нравится. И вот мы решили, – обнял он Марию, – если так можно выразиться, выбить почву из-под ног недоброжелателей и доказать серьезность наших чувств. Короче говоря, – выдохнул он главное, – мы хотим усыновить какого-нибудь испанского мальчика.
– Да-да, из тех сирот, которые находятся на территории Андорры, – поддержала его Мария.
– Мы хотим сделать это совершенно официально: я увезу его в Москву, у него будет моя фамилия и самое известное в Союзе имя.
– Это какое же? – не понял Зуев.
– Иосиф, – плутовато улыбнулся Кольцов. – У меня наверняка будет возможность сказать главному обладателю этого имени, в честь кого мы назвали испанского сироту, и он не сможет этого не отметить.
– Хитрова-а-ан! – развел руками Зуев. – Было бы совсем хорошо, если бы этот усатый дядька согласился стать крестным отцом юного испанца, – продолжал он, – но, как всем известно, он неистовый атеист, хоть и учился на попа.
– Что вы на это скажете? – обратился Кольцов к Скосыреву и Терезе.
– Извините, – отчаянно борясь с головокружением, подала голос Тереза, – а своих детей у вас нет? Я имею в виду и общих, и от предыдущих браков? – уточнила она.
– Нет, – несколько резковато ответила Мария, – детей у нас нет, в том числе и от предыдущих браков.
– Я потому об этом спрашиваю, – продолжала Тереза, – что хотела бы знать, есть ли у вас опыт воспитания детей. Это очень важно, особенно, если ребенок приемный. Или я не права?
– Конечно, права, – поддержал ее Борис, – но опыт – дело наживное. К тому же ребенка они возьмут не грудного, так что возни с пеленками и распашонками не будет.
– Да-да, – взглянув на Марию, подтвердил Кольцов, – мы хотим, чтобы ему было года два, максимум три. Я исхожу не из проблем с пеленками, а из того, что в этом возрасте дети очень восприимчивы к языку, и мы его быстро научим говорить по-русски.
– Все, – взял в руки свою любимую трость Борис, – на этом обсуждение закончено. Ты, – ткнул он в грудь Зуева, – связываешься с синдиком Роблесом, уточняешь, есть ли в его селении двух-трехгодовалые мальчишки, и если есть, везешь туда наших гостей. Тем временем Михаил с Марией отправляются на границу и собирают материал для репортажа о проблеме транспортировки испанских сирот на территорию Франции. Ну, а мы с Терезой займемся выполнением ее программы. Такой план вас устраивает? Раз все молчат, значит, устраивает. Вопросы есть? Вопросов нет, – удовлетворенно констатировал он. – Тогда – по спальням, а с утра – в дорогу! Хотя нет, – чуточку скоморошествуя, спохватился Борис, – прошу пардону. Закурганную-то забыли! Так что по последнему бокалу, – плеснул он всем золотистого хереса, – и спокойной ночи.
Все с удовольствием выпили, и только Тереза, даже не пригубив, отставила бокал в сторону.
– Не могу, – извинилась она, – мутит меня что-то.
– Ничего странного, – заподозрив понятное лишь женщинам, выручила ее Мария, – устала с дороги. Я тоже едва держусь на ногах.
